Хлопнула дверь спальни. Скрипнули половицы в коридоре. Иннокентий торопливо, дрогнувшими пальцами двинул камешек крышку на место. Не услышал, а скорее почувствовал кожей пальца щелчок. Мельхиоровый копеечный перстень с секретом приобрел прежний вид.

Кеша, суетясь, положил перстень на кухонный стол между обручальным кольцом и браслетом змейкой. И отдернул руку. Как нашкодивший ребенок, который боится, что взрослые застанут его за непозволительным делом. Тревожно осмотрелся по сторонам.

Стакан! Стакан, полный холодной воды из под крана, с драгоценным кулоном на дне стоял возле пепельницы. Он не успеет вылить воду, вытереть цепочку и положить ее рядом с другими украшениями. Вот уже сейчас, через секунду две, Марина войдет на кухню, спросит: «Что ты здесь делаешь?» Увидит изобличающий Кешины следственные эксперименты стакан и...

– Что ты здесь делаешь? – спросила Марина сонным голосом, переступая через порог кухни. Потянулась к выключателю на стене. Щелк – вспыхнул яркий электрический свет. Марина зажмурилась.

Пока глаза супруги привыкали к свету, Кеша схватил со стола проклятый стакан. Из заботливо приготовленной чашки для чаепития выдернул пакетик растворимого чая. Опустил его в холодную воду. Ладонью прикрыл стеклянное круглое донышко стакана так, чтобы Марина на заметила цепочки.

– Чай пью.

– Не поняла.

– Ты спросила, что я делаю. Я ответил: чай пью.

– И куришь. Надымил – дышать нечем... Чайник горячий?

– Относительно. Налить тебе чая?

– Спасибо, пожалуй, я воздержусь... Ой, Кешенька, как ты можешь пить такую гадость? – Марина, брезгливо сморщившись, уставилась на бледную желтовато коричневую жидкость в Кешином стакане.

– Нормальный чай... – Под пристальным взглядом жены Кеша отхлебнул неприятной по цвету и мерзкой по вкусу жидкости. Воистину мерзостью оказался напиток, состоящий из холодной некипяченой воды и плохо растворяющихся в ней чаинок.

– Ненормальный! И ты ненормальный, и чай ненормальный! Опять, наверное, Кешенька, завариваешь один и тот же пакетик по шестому разу, да? Все экономишь. А на даче у тебя второй год живет двоюродная тетка. У тетеньки, между прочим, московская квартира есть, но она, видите ли, обожает лесной воздух. Знаешь, за сколько можно сдавать такую дачу, как у тебя? Самое малое, за тысячу долларов в месяц! На мелочах экономишь, а хорошие деньги теряешь из за ерунды, из за тетки – любительницы лесных запахов... Открой форточку, пожалуйста. Надымил. Сегодня узнала, что ты у нас, оказывается, спортсмен единоборец, но почему то при этом куришь. Заботишься о своем здоровье и куришь, гробишь легкие одновременно... Странный ты человечек, любимый. Весь состоишь из противоречий. Но... – Марина склонила голову на плечо. Зевнула. Потянулась. Улыбнулась. – Но это мне в тебе и нравится, котик!.. Ох, чой то я раскудахталась, запилила муженька. А если все время пилить, то и дерево не выдерживает... Ну его к черту, чай! Кончай курить, Кешенька, пошли баиньки. Твоей рыбке одной в постельке скучно. Пойдем.

– Сейчас. Только форточку открою и приду. Ты права, надымил я изрядно. Пожалуй, лучше не форточку, а окно открою. Обе створки.

– Обе не получится. Горшок с геранью на подоконнике помешает.

– А я его сдвину в центр.

– Ну ну. Третий час ночи, самое время двигать горшки с цветами, курить, чаи гонять... Я пошла. Жду тебя десять минут под одеялом и засыпаю. Надумаешь успеть ко мне под бочок быстрее – почисти зубы. Целоваться с курящим мужчиной иногда приятно, но быстро надоедает. Я пошла...

Оставшись на кухне в одиночестве, Иннокентий первым делом выплеснул в раковину холодные помои из своего стакана, насухо вытер цепочку с бриллиантом, положил ее на стол возле других украшений. Затем, поднатужившись, сдвинул горшок с геранью к центру подоконника, открыл окно.