Ага. Вот и дом Тузановича, а вон и его машина. Нужно свернуть влево, повернуться спиной к пустому бульвару, пробежать по глине, потом продраться сквозь зеленые насаждения газона – и окажешься рядом с «шестеркой», отполированной дождем. Если не останавливаться около бежевых «Жигулей» шестой модели, пробежать дальше сотню шагов по уже помянутому недобрым словом подъезду для машин, то упрешься в низкий заборчик – деревянную решетку. Вдоль заборчика – асфальтовая лента, за ним – пустой дворик с покосившимся грибком над развалившейся песочницей и двухэтажным полуразрушенным зданием бывшего детского сада.

«Наверное, Сан Саныч пробрался в развалины детсада и наблюдает за мною оттуда, – подумал Чумаков. – Лучшего наблюдательного пункта поблизости не найти... А может, в руинах детского сада засел снайпер? И сейчас изучает мою рожу, припав глазом к окуляру оптического прицела? Вдруг рыжие волосы и не характерная для меня одежда не обманут снайпера, что тогда? Последнее, что я увижу в жизни, – затянутое тучами небо. И на мое костенеющее лицо будут падать холодные капли...»

План Сан Саныча целиком строился на изменившейся внешности Чумакова и плохой видимости из за дурной погоды. Проинструктировав Михаила по части конкретных действий, Сан Саныч снизошел до краткого, конспективного объяснения задач и целей операции. По мнению Сан Саныча, оперативник либо оперативники (он сказал: «максимум двое, ну в крайнем случае – трое») непременно установили наблюдение за Борисом Николаевичем, ибо Тузанович после вчерашней встречи партнеров с киллером должен приманивать двух чудом уцелевших беглецов как магнит. (Таково было безапелляционное мнение Сан Саныча, а мнение Миши Чумакова его не интересовало.) Негласно наблюдая за Тузановичем, противоборствующая сторона постарается устранить (он так и сказал: «устранить») в первую очередь доктора Чумакова. Но что случится, ежели наблюдатели увидят из засады, как некий рыжий пижон в ковбойском костюме, отдаленно напоминающий объект охоты, пытается взломать дверцу «Жигулей», принадлежащих Б. Н. Тузановичу? А случится то, что, столкнувшись с нештатной ситуацией, наблюдатели вынуждены будут себя обнаружить. Вот тут то и вступит в игру Сан Саныч, устроив охоту за охотниками.

Из вышеприведенного беглого объяснения мотивов и задач вперемежку с тактикой и стратегией Михаил Чумаков не понял почти ничего. Единственное, что уяснил Миша, – ему предстоит выступить в роли подсадной утки, в качестве болвана приманки и жизнь его целиком зависит от того, кто ловчее, хитрее и расторопнее – партнер Сан Саныч или загадочные «оперативники».

Поскользнувшись на мокрой траве и едва не упав, Чумаков перешагнул перекладину, отгораживающую асфальтовую площадку перед домом от густо засаженного газона. Помимо «Жигулей» Тузановича, на площадке притулились средней потасканности серый «Москвич», новенькая оранжевая «девятка» и зачехленный брезентом мотоцикл с коляской. «Колеса» Бориса Николаевича стояли между «девяткой» и «Москвичом». Чумаков втиснулся в щель меж машинами, приставным шагом добрался до передней дверцы бежевых «Жигулей», подергал за ручку. Сигнализация исправно сработала, запищала, заулюлюкала. Первая часть плана была выполнена. Не зная, что дальше делать, Миша присел на корточки, спрятался в узком пространстве между стоящими чуть ли не впритирку бежевыми и оранжевыми «Жигулями».

«Я выгляжу дважды болваном, – подумал Миша. – Болванчиком – подсадной уткой и кретином угонщиком. Покуда оранжевая „девятка“ на месте, дверцу Борькиной „шестерки“ хрен откроешь, спрашивается – на кой черт ее тогда взламывать?.