Страшная находка обезглавленного трупа Дрейка, нападение Питта, визит в дом лорда Кэрью — все эти события отвлекали Агнесс. Она сделалась рассеянной и суетливой, нечетко соображала, что говорит Дорис, а когда приходилось за что-то браться самой, даже за самые пустяковые дела, становилась непривычно неуклюжей. Шинкуя лук для баранины, Агнесс порезала большой палец, и он так сильно кровоточил, что ей пришлось перевязать его, а это, в свою очередь, еще больше затруднило ее работу. Она даже умудрилась уронить миску с яйцами на пол. В более привычных обстоятельствах Агнесс отругала бы себя за такую небрежность. Но сейчас, вытирая скользкую лужу, она сказала себе, что полдюжины яиц — пустяки и не стоит из-за этого расстраиваться.

Филипп стоял в холле, снимая нагар со свечей, когда там появилась еле волочащая ноги Агнесс для встречи с мистером Бланшаром.

— Вижу, вы уже вернулись после своих утренних приключений, — приветливо сказал он. — И как я понял, чашу для охлаждения вина вернуть удалось.

— Верно, — подтвердила Агнесс. — И деньги тоже. Полагаю, именно из-за этого хозяин и пригласил меня в библиотеку.

— Разве? Тогда вам придется подождать. Он еще не появлялся.

Агнесс вошла в библиотеку. Темно-красные бархатные шторы с золотыми кистями были раздвинуты. Внизу виднелась туманная зимняя улица. Рамы были влажными от сырости, и сквозь них были смутно видны сосульки, которые таяли и роняли капли, звучно ударявшиеся о карниз. На улице кипела привычная жизнь: мальчишка катил тачку с капустой, проехала запряженная мулом телега с бочками с водой и еще одна к рынку — с гомонящей птицей, пронеслась карета, запряженная четверкой лошадей, отворачивающих морды от ветра, причем кучер был так закутан в шарф и пальто, что виднелись лишь красный нос и брови.

Агнесс стояла, разглядывая коричневые полосы, оставленные колесами в раскисшем снегу; внезапно ей стало зябко, и она подвинулась поближе к огню. Агнесс посмотрела на большой письменный стол, чья кожаная поверхность была стараниями Филиппа и Нэнси покрыта несколькими слоями лака, присмотрелась к полкам красного дерева с аккуратно расположенными на них книгами. Вспомнив о Питере, Агнесс прикинула, заплатит ли ей мистер Теодор обещанные двадцать фунтов. Эти деньги она отложит на обучение сына. Ей нужно будет попросить миссис Шарп оставить Питера у себя. Нет никакого смысла отправлять его назад в Туикенхэм, если oн может жить рядом, а у нее появится возможность навещать его три или четыре раза в неделю. Почему она раньше не подумала о том, чтобы поселить его где-нибудь поближе?

Агнесс сунула руку в карман и потерла большим пальцем бирку, найденную у Гарри Дрейка, — по-видимому, ту самую, которая пропала из дома вчера. Как так вышло? Дрейк был известным вором. Либо он незадолго до смерти каким-то образом проник в дом, либо кто-то дал ему эту бирку. Но зачем? Не из-за этого ли он умер? Нужно ли ей отдать ее мистеру Мэттью или упомянуть о ней мистеру Бланшару?

Подняв глаза, Агнесс увидела свое отражение в зеркале. Глаза темные, как орехи, под глазами круги, кожа белая, как мел, — явное напоминание о недавних событиях. «Я уже не та, какой была раньше, — подумала Агнесс. — Я ступила на незнакомый путь. Мой мир стал ненадежным, опасным и сложным, но я неотъемлемая часть его».

Все еще не согревшись, она принялась рассматривать украшения на каминной доске. Серебряные подсвечники, украшенные ракушками, напомнили ей о чаше для охлаждения вина. Ей очень хотелось попросить Томаса найти способ изучить клейма на чаше и узнать, не перенесены ли они.