— И кого же вы так ненавидите?

— Что? — Я испуганно взглянула на коуча. — Кто вам сказал? Откуда вы знаете?

— А вы посмотрите на карандаш…

— Что? Какой карандаш?

Я проследила за его взглядом.

Смотрел он на мои руки. И только теперь я осознала, что невольно взяла из стаканчика на столе карандаш (красный) и сломала его пополам, а потом еще раз пополам. Кстати, это не так уж просто сделать, если вы не в курсе.

Я вспыхнула и пробормотала:

— Ну, карандаш… при чем тут карандаш?

— Это неосознанные движения. Они выдают ваши скрытые эмоции. В данном случае — вашу ненависть. Скорее всего — к какой-то женщине… я прав?

Я отвела глаза.

— Да, это, несомненно, женщина. И не случайно вы выбрали именно красный карандаш. Красный — ее любимый цвет?

Я молчала. Хотя, признаться, он произвел на меня впечатление.

— Вы ненавидите ее всеми силами души… я прав?

— Ну, я не знаю…

— Знаете, знаете! Не бойтесь признаться в этом себе… ну и мне. Считайте, что я — ваше второе я. А разве от самого себя могут быть какие-то тайны?

Я молчала в растерянности.

А он сверлил меня своими пронзительными глазами и продолжал говорить:

— Вы кого-то ненавидите, ненавидите давно и сильно. И эта ненависть разрушает вас, разрушает ваше «я», вашу душу, ваше сознание. От этого все ваши проблемы. С этой ненавистью что-то нужно сделать, иначе она сделает что-то с вами. Она разрушит не только ваше сознание, она разрушит ваше здоровье. У вас начнутся проблемы с сердцем, с желудком, ну и с нервной системой, само собой…

Было такое чувство, что он видит меня насквозь, что он знает все мои чувства и читает все мои мысли.

На миг, на один только миг где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что это неправильно, что так не бывает, я ведь ничего не успела ему рассказать. Но мысль эта тут же исчезла.

— И что с этим можно сделать? — проговорила я, с трудом вклинившись в его монолог.

И тут он меня удивил.

Я думала, что он начнет разводить бодягу насчет всепрощения — мол, постарайтесь понять и простить…

Если так, то я сразу встану и уйду, напомнив ему, что первый ознакомительный сеанс он обещал бесплатный. А если он станет возражать, то у меня в кошельке всего пять купюр по сто рублей — у Лизаветы разменяла, и даже карточки оставила в офисе на всякий случай. Так что много этот коуч с меня не получит.

Но он сделал театральную паузу, сложил руки и насмешливо проговорил:

— Я не буду говорить вам о прощении. Это вам ничего не даст, кроме унижения. Мой метод заключается в другом, совсем другом. Вы должны ее убить.

Я ожидала чего угодно, только не этого.

Я поперхнулась, с трудом отдышалась и изумленно уставилась на коуча:

— Как это — убить? Что вы такое говорите? Я не ослышалась? Вы это действительно сказали?

— Разумеется. — Он достал откуда-то бутылку воды и протянул мне.

Я машинально проверила — бутылка была новая. Дрожащими руками я открутила крышку и глотнула прямо из горлышка. Вода была ледяная, и мне полегчало.

— Но в мои планы не входит провести полжизни в тюрьме! Только этого мне не хватало!

— Разумеется. — Он отобрал у меня бутылку, потому что я слишком сильно жестикулировала.

— Но убийство — это преступление, за которое положены большие тюремные сроки! Тем более предумышленное…

— Само собой. Я не собираюсь толкать вас на преступление.