Я так обрадовалась, что придумала, как спрятать тело, что упустила такой важный момент.

— Нож? — проговорила я задумчиво.

— Слишком много крови.

Да, действительно… я представила, как иду по коридорам бассейна вся в крови…

А что, если я кого-то встречу?

Нет, это не годится.

Нужно сделать это бескровно…

И тут я словно увидела фрагмент криминального фильма с собой в главной роли.

Теперь я точно знала, что нужно сделать, и начала уверенно излагать свой план Леониду.

— Нужно застать ее, когда она будет одна в раздевалке, оглушить чем-нибудь тяжелым…

— Чем? — деловито уточнил Леонид.

И тут я вспомнила кладовку, через которую можно проникнуть в бассейн. Вспомнила пакеты со строительной смесью на полках. Тяжелые такие пакеты…

— Упаковкой строительной смеси. Взять ее в той кладовке, о которой я говорила.

— Что потом сделать с этой упаковкой?

— Оставить в шкафчике вместе с трупом.

— Отпечатки пальцев?

— Положить упаковку со смесью в полиэтиленовый пакет, его унести с собой.

— А что потом, после того, как вы ее оглушите?

— Второй пакет надеть ей на голову и дождаться, пока она не перестанет дышать.

— Что ж, хорошо… — проговорил Леонид каким-то скучным, полусонным голосом. — Думаю, вы решили задачу. И я со своей стороны решил свою задачу: на мой взгляд, вы выглядите гораздо лучше, чем когда пришли ко мне первый раз. У вас нет характерных признаков клинической депрессии.

Он быстро взглянул на меня и добавил:

— И карандаши вы больше не ломаете — ни красный, ни остальные. Значит, это наша с вами последняя встреча, больше вы в моих услугах не нуждаетесь…

— Последняя? — переспросила я с долей разочарования. Я уже успела привыкнуть к этим странным разговорам.

— Да, я считаю свою задачу выполненной.

В этот день я возвращалась домой со странным чувством.

Мне как будто чего-то не хватало.

Ну да, я привыкла обдумывать идеальное убийство и теперь в моей жизни образовалась какая-то пустота…

Но зато когда я видела издали в офисном центре Александру, я смотрела на нее без внутренней дрожи. Как будто я победила ее, выдернула, как больной зуб…

Впрочем, вскоре она мне перестала попадаться.

Можно было подумать, что она поняла, что утратила свою власть надо мной… Если бы…

Я шла задумавшись, и тут меня отвлек звук гудевшей машины. Ну гудит и гудит, мне-то что, я по тротуару иду. Но ужасно знакомый голос закричал из машины:

— Полька, Полька! Ты что, не слышишь?

И выскочила из машины шикарная такая деваха, в которой я с трудом, но все же узнала Ленку Мелехову.

— Ленка! — ахнула я. — Да что с тобой такое? Машина, шмотки фирменные, откуда что взялось?

— Садись! — Она почти силой втянула меня в машину. — Тут стоять нельзя! Жутко рада тебя видеть! — говорила Ленка, трогая машину с места. — Вот все хотела позвонить, да закрутилась совершенно.

Я посмотрела на нее искоса и поняла, что Ленка не врет и не преувеличивает, что она и правда искренне рада меня видеть, и более того — я тоже рада. Вот так, говорила уже, что с пятнадцати лет у меня нету близких подруг, но все же с Ленкой мы хорошо общались. И она знала маму…

— А куда мы едем? — спросила я, оглядываясь.

— Вот и я тоже думаю: куда? — рассмеялась Ленка. — Слушай, я вообще-то к маме еду, раз в неделю ее навещаю, а то как-то не привыкла одна жить.