Его речь была прервана хлопком двери. Айрин ушла. Сандор мрачно уставился на свой заваленный бумагами стол. Возможно, он был неправ, столько лет скрывая от девочки свою тайну, возможно, надо было давно примерить на себя роль отца, и тогда сегодняшний разговор протекал бы иначе. В конце концов, слишком много и сразу свалилось на ее юную головку, девушку можно понять… Да и он, привыкший к общению с умудренными опытом и годами собеседниками, вовсе не знал, как надо разговаривать с юной девицей, да еще и с собственной дочерью. В первый раз Архимага посетила мысль о том, что он упустил в жизни что-то очень важное…

Утром он ожидал прихода Айрин, но она не явилась. Он послал за ней — ее не нашли. Девушка исчезла… И только потом, когда на конюшне недосчитались лошади, старику многое стало понятно.

* * *

— Вот так все и произошло, Рон, — вздохнула Айрин, заканчивая рассказ. — Я просто-напросто сбежала из школы. Взяла шпагу, увела лошадь… Потом долго не могла найти никакого дела. Деньги кончились быстро, хотя я и пыталась экономить, как могла. Боевые маги никому не нужны.

— Ясно… Я много лет знаю Сандора, но никогда даже и представить себе не мог, что у него может быть дочь… да еще такая очаровательная.

— Спасибо…

— И вы даже не пытались послать весточку вашему… отцу?

— Ну почему же, не такая уж я бессердечная… посылала не раз. Только всегда так, чтобы нельзя было определить, откуда послана весточка.

— Думаете, он искал вас?

— Наверное… Кто знает, но я бы на его месте искала.

— Хорошо, Айрин, а что потом? Ладно, вы доказали отцу свое право на самостоятельность. Прекрасно, урок принят. А дальше? Ведь не можете же вы вечно скитаться, вечно прятаться от него… хотя бы просто потому, что вам, как магу, требуется время от времени возвращаться к обучению, а лучше всего делать это в стенах школы, где можно поделиться достижениями и послушать то, что скажут другие. Или ты намерена поставить крест на своем дальнейшем совершенствовании и посвятить жизнь вот этому? — Он обвел рукой вокруг. — Знаешь, девочка, вся жизнь, посвященная странствиям, впоследствии может показаться очень убогой. — Рон и не заметил, как перешел на «ты».

— А ты? Я же много слышала о тебе… Как же, сэр Рон Сейшел, благородный Черный Барс… Один из самых известных в герцогстве наемников, имеющий к тому же кучу принципов и собственноручно установленных для себя самого правил… Бла-арод-ный воин, мать его… А чем твоя жизнь отличается от моей? Ты же тоже бродяга, ни кола ни двора, ни жены, ни детей… Если ты такой умный, что ж сам не осел где-нибудь, не обзавелся семьей? Или бабы не нашел подходящей?

Айрин просто бесилась, а Рона происходящее откровенно забавляло. Тот факт, что девушка столь бурно реагировала на невинную в общем-то тему разговора, свидетельствовал только об одном — эта тема ее всерьез беспокоила, брала за душу, и сама она не раз задавала себе те же вопросы, не находя на них должного ответа.

— Остынь, девочка… Почему же не нашел? Нашел… Только вот чтобы осесть и заняться, к примеру, ведением хозяйства, деньги нужны, и немалые. А я, видишь ли, беден как церковная мышь… — Он поймал взгляд Айрин, брошенный на мешок Рона, в нем сейчас лежали драгоценные камни, стоимость которых было даже сложно оценить. — Ну, был беден… И моя избранница тоже, видимо, придерживалась похожих взглядов. Теперь она замужем за лавочником в Гайсере, у них трое ребятишек и неплохой достаток в доме.

— Ты жалеешь об этом?

Конечно, с педагогической точки зрения, он должен был бы сказать, что жалеет.