– Не отставайте, – позвал нас тот.

– Полагаю, в нашем случае один просто решил отколоться. Скорее, Беспощадный Билл для них не больше, чем обычный вожак, а как дело сделано, каждый сам решает, куда податься. Ну, а нам только лучше, и его поймаем, и выручим вдвойне за краденых лошадей.

К тому времени я порядком намучился от езды верхом. Задница болела, и я стер себе все ляжки. Наконец дорога расширилась, и лес остался позади. Теперь по обеим сторонам деревья были спилены и порублены, а пни выкорчеваны из земли вручную или с помощью динамита. Потом древесину сложили в кучи и сожгли. Недавно прошедший дождь размыл всю почву, так что плодородный слой стек в придорожные канавы или оказался на дороге.

– Тупые сукины дети, – сказал Юстас, придержав свою лошадь, чтобы нам ехать всем вместе, пока Боров немного отстал. – Испортили хорошую землю и лес загубили. Срубили все подчистую, нет бы просто расчистить место для пашни, а деревья вдоль дороги оставить, чтобы грязь не наносило. А теперь, без деревьев, оставили здесь бесплодный пустырь.

– Я как раз об этом подумал, – сказал я, сочтя, что настал подходящий момент напомнить про обещанное вознаграждение. – Земля на папиной ферме, той, что вы получите, как выполните работу, совсем не хуже, чем здесь размыло дождем. Даже лучше, жирная и черная, хорошо удобренная пеплом и куриным пометом. Там устроены уступы, чтобы удерживать воду и чтобы верхний слой не смывало. Как закончим дело, она ваша, а там решайте, оставлять себе или продать за лучшие деньги, чем любую ферму в Техасе.

– Так ты повсюду побывал и знаешь, какова земля здесь и во всем штате? – спросил Коротыш.

– Оставь его, Коротыш, – сказал Юстас. – Парень просто любит прихвастнуть. Но я знаю, о чем он болтает. Если земля там хоть вполовину хороша, стану выращивать кукурузу ростом со слона.

– Готов поспорить: из нас один я видел слона живьем, – сказал Коротыш. – И уж точно единственный, кто на нем катался.

– Так они правда такие громадины? – спросил Юстас.

– Правда.

– Тогда какая разница, видел я его или нет? – сказал Юстас.

– Резонно подмечено.

Изуродованная земля с вырубками тянулась еще какое-то время, но по мере приближения к городу все чаще стали возникать разбросанные по обочинам лачуги, где бедность и надежда заменили нехватку гвоздей и отвеса. Вдалеке, по правую руку, я разглядел деревянную башню. Широкая внизу, она сужалась кверху и была сколочена из грубых досок, отчего напоминала мертвое дерево без листьев.

– Это что за хреновина? – сказал я.

– Эх ты, деревенщина, – сказал Коротыш. – Это, Джек, вышка над нефтяной скважиной. Похоже, скважина выработана, или они просто промахнулись. Но все равно будущее за нефтью, а не за фермерской землей. Помяни мое слово.

– Угу, – сказал Юстас. – Запомню. Эта гадость испоганила всю землю, сочится отовсюду. Проклятую башню так и бросят стоять, или уже бросили. Погодите, увидите. Вон, кстати, одна из причин, по которой про башню не вспомнят.

Он показал вперед.

Раскачиваясь на дороге, к нам приближался самоходный экипаж. Таких я видел всего несколько, и каждый раз они меня поражали.