– Разве ужимки и действия не одно и то же? – спросил я.

Коротыш фыркнул, как будто хотел выплюнуть назойливую козявку.

– Какое там. Ужимки больше то, что ты стремишься показать, или то, как и что говоришь в расчете на собеседника. Ты заметил, как я изменился в лице, и заволновался. Только пришлось выяснять, о чем таком я думаю. А действия – это действия. Не то, что ты говоришь, а то, что делаешь. Об этом всегда следует помнить. И быть настороже, тем более в рискованных делах. Хуже от этого не будет. Юстас, как следопыт, с равными шансами на успех или промах. Теперь он, похоже, промахнулся.

– Хорошего в этом мало, – сказал я.

– Еще бы. Я говорил тебе, он не такой уж мастак читать следы, как прикидывается. Вот его мать и ее соплеменники знали в этом толк, а он не может смириться, потому что привык думать, что такое умение врожденное, а не заработанное уроками от опытных следопытов. Ну и собственными наблюдениями.

– Он рассказывал, что его учили.

– Верно, и продолжает думать, что родился с такими умениями, как читать следы и готовить. Так он заявляет, хотя не особо силен ни в одном, впрочем, неплохо видит след, если не было дождя или тот не слишком простывший. К тому же, Юстас часто отвлекается на только ему ведомые вещи, а потом может спохватиться и вынюхать что-то, даже если это беличье дерьмо на сосне или старик на осле вместо смертоносного бандита.

Все сказанное не особенно меня взбодрило.

– Готовка его тоже так себе, – продолжал Коротыш. – Может сварить бобы, но тут большого мастерства не требуется. Впрочем, умеет приготовить смачную жареную свинину с подливой прямо из задницы Сатаны.

К этому моменту мы уже долго сидели верхом, беседуя, и тут я сообразил, что нам недостает одного из компаньонов.

– А где Боров? – спросил я Коротыша.

– Он нас найдет, – ответил тот, затягиваясь сигарой. – Хочешь правду, так он вернулся изучить тело того мальчишки.

– То есть сожрать?

– Вполне возможно. Будем надеяться, он не слишком раскидает кости, чтобы по моим зарубкам их смогли потом собрать и вернуть семье.

Он говорил так же серьезно, как адвокат, клиент которого еще держит дымящийся ствол.

Тут я почувствовал, будто проваливаюсь с лица земли в самый ад, куда тянут меня эти двое своими рассказами, звонкой похвальбой о том, на что способны, и всем прочим. Дед как-то сказал, что людей привлекают глупость, женщины и блестящие предметы вроде золота или серебра, да еще всякая наглая искрометная ложь. И советовал всего этого остерегаться, ведь искра не всегда путеводный огонь, может вести и в западню. В аду все искрится, говаривал он.

Как раз в это время прискакал назад Юстас, несколько более пристыженный, чем обычно. Подъехав, он натянул поводья, спешился и сказал:

– Вот что у нас есть. На развилке часть из них свернула в лес – верно решили, что настал момент сбить со следа тех, кто мог за ними гнаться, – а еще один поехал по другой тропинке по каким-то своим делам.

– В сторону Беспечного? – спросил Коротыш.

– Похоже на то, – сказал Юстас.

– Моя сестра с тем, кто поехал в город? – спросил я.

– Нет, – сказал Юстас. – Тот едет в одиночку. Она сидит на лошади вдвоем с кем-то из них. Свободную лошадь решили ей не давать. Раз ты говорил, они ехали по двое, вот тебе причина, почему один забрал лошадь себе. Стало быть, она с теми, кто отправился через лес.

– Значит, и нам туда, – сказал я.