– Она не яблоко, чтобы мять сердцевинку, – сказал я.

– Как знаешь, – сказал Жирдяй. – Только ее хорошо отъездили.

Меня передернуло, но я взял себя в руки.

– Все равно хочу ее вернуть.

– Кусочек сладкий да уже разжеванный, – сказал Жирдяй.

– Юстас, – сказал Коротыш.

Тот шагнул и приклад штуцера въехал Жирдяю между глаз.

– Какого черта? – взвизгнул тот. – Больно.

– Еще бы, – сказал Юстас.

– Удар был рассчитан, верно, Юстас? – сказал Коротыш.

– Если ты про то, что я удержал руку, так и было, – сказал Юстас.

– Как раз про это.

– Ну тогда все верно.

Жирдяй поднял голову и поинтересовался:

– Откуда взялись этот мелкий кусок дерьма и ниггер?

– Мы прибыли по почте, – сказал Коротыш. – От «Сирза и Робака». Там сзади наши фотографии. Заказывай. Нас с Юстасом доставят озверевшими, шлюха в той комнате идет в нагрузку.

– Я ее знаю, – сказал Жирдяй. – Думает, слишком хороша, чтобы я ее пользовал.

– Не удивлюсь, если многие женщины приходят к такому выводу, что дает разгадку к милосердию твоей кузины, – сказал Коротыш. – Итак, ситуация следующая. Я буду задавать простые вопросы, а в перерывах лупцевать твою башку револьвером. Надо думать, когда я закончу, надеть шляпу ты сможешь с трудом. Я буду бить тебя, даже если ответишь на вопросы. Смысл очень простой – чтобы ты понял, что, не получив ответа, я изобью тебя еще сильнее. Или попрошу Юстаса вправить тебе мозги прикладом, чтобы потекли из носа, если не выложишь все, что нам нужно знать.

– Стану говорить или нет, все равно получу люлей, – сказал Жирдяй. – В чем тогда смысл?

– Ты получишь, как выразился, «люлей», это верно, – сказал Коротыш. – Смысл в том, чтобы ты понял, что мы не шутим.

– А что, если я приму это на веру? – сказал Жирдяй.

– Если честно, я не привык в чем-либо полагаться на веру, – сказал Коротыш. – В то же время, получив взбучку и зная, что будет только хуже, если не поспешишь сообщить то, что нас интересует, полагаю, станешь более сговорчивым. Когда ответишь прямо, и я сочту это правдой – судить, разумеется, мне, – я перестану тебя бить. У тебя еще зубы остались?

– Чево? – спросил Жирдяй.

– Думаю, ты меня слышал. – Коротыш снял тужурку и вытащил револьвер, свободно свесив руку с оружием. – Повторять не стану.

– Есть немного, – сказал Жирдяй. Судя по выражению его лица, методика расспросов Коротыша ставила его в тупик. Как, впрочем, и меня.

– С какой стороны? – спросил Коротыш.

– Со всех, – сказал Жирдяй.

– Где именно?

Я заметил, что Жирдяй нервничает все сильнее.

– А тебе зачем? – сказал он.

В этот самый момент револьвер Коротыша с треском обрушился на голову Жирдяя.

– Проклятье, – крякнул Жирдяй, отдернув голову.

– Это нам так необходимо? – спросил я.

– Послушай паренька, – сказал Жирдяй. – В нем еще осталось милосердие Господа.

– В нем да, – сказал Коротыш. – Но не во мне.

И с силой ткнул стволом в причиндалы Жирдяя, разложенные на стуле, как сарделька с двумя картофелинами.