– Я проголодалась, – сказала Джимми Сью. – Долгая была ночь и утро суматошное. Хорошо бы съесть чего-нибудь.

– Когда мы планировали меню, тебя в расчет не брали, – сказал Коротыш.

– Черт, Коротыш, – сказал Юстас. – Не будь таким засранцем. Еды полно, а не хватит чего-то, докупим.

Коротыш насупился.

– То, что в вашей сумке, куплено на деньги за краденую, как выразился Юстас, лошадь, – сказал я. – Не то чтобы это была твоя собственность.

– Я и украл ту лошадь, – сказал Юстас.

– Вы продали краденую лошадь? – спросила Джимми Сью.

В ответ я посмотрел на нее.

– Ладно, ясно, – сказала она.

Коротыш отступил. Перекусив вяленым мясом, мы достали из котомки фляжку, а потом расселись и стали ждать. Мы с Джимми Сью и Юстасом на стульях вокруг колченогого столика, а Коротыш на диване. Чтобы скоротать время, Джимми Сью вызвалась рассказать пару шуток, но никто их не оценил.

– Дорогая, – сказал Коротыш, – в твоих шутках есть только начало. Но должно быть, над чем смеяться.

– Было смешно, когда я их слушала, – ответила она. – Правда, могла что-то пропустить, но мне всегда казалось, я умею шутить.

– Я как раз хотел заметить обратное, – сказал Коротыш.

– Ладно, не все ли равно, – сказал она. – Это чтобы время шло быстрее.

– Возможно, – сказал Коротыш. – Но пока ты привязала к ногам времени наковальню и заставила его ходить кругами.

На этом шутки закончились. Джимми Сью немного приуныла, но ненадолго. Слишком была она беспечной, чтобы держать в душе обиду на себя или кого-то другого. Она принялась гладить меня по коленке, так что пришлось убрать ее руку, чтобы не отвлекала от мыслей о предстоящем деле. Она заулыбалась, но перестала. А я так и не мог решить, то ли она действительно ко мне неравнодушна, то ли просто прикидывается, чтобы не возвращаться в свой бордель. На самом деле, мне было все равно. Мне нравилось быть с ней даже на облезлых стульях в старом прогнившем доме, пусть внутри все кипело от долгого ожидания и подкатывал страх за то, что теперь с сестрой.

Вот так мы сидели, наблюдая за улицей через пустой дверной проем в ожидании Жирдяя. Все, кроме Коротыша. Тот ни за чем не наблюдал. Растянувшись на диване, он заснул и сладко похрапывал.

– А неплохо было бы задушить маленького говнюка, пока он спит, – сказала Джимми Сью.

– Стоит узнать его немного подольше и возненавидишь всерьез, – сказал Юстас.

Мы с ним рассмеялись. Джимми Сью улыбнулась, вздохнула и сказала:

– Там Стив вышел.

Мы одновременно подались вперед, разглядывая сутенера, который вышел на крыльцо без дробовика, сплюнул, потянулся и снова скрылся внутри.

– Он часто так? – спросил Юстас. – Вот так выходит?

– Без понятия, – сказала Джимми Сью. – Мне чаще есть чем заняться, пока Стив соберется плюнуть, потянуться или отлить.

– Ладно, – сказал Юстас. – Просто думал время рассчитать.

– Ничем не могу помочь, – сказала Джимми Сью.

Юстас откинулся назад, и с треском, как ружейный выстрел, стул сложился под ним, так что Юстас с размаху уселся своим обширным задом на пол.

В тот же миг Коротыш был на ногах с револьвером в руке. И расхохотался, поняв, что случилось, а следом и мы, включая Юстаса, как только он оправился после падения.

Пока Юстас поднимался, Джимми Сью сказала:

– Вот и он.