Теперь мы стояли все вместе перед входом в конюшню.

– А как, позволь узнать, вы повстречались и ты все разузнал? – спросил Коротыш.

– Мы повстречались в борделе, – сказала Джимми Сью. – Он помог мне оттуда смыться.

– То есть ты там работаешь, – уточнил Коротыш.

– Я решила, что мне достаточно, – сказала она. – Работа целый день, вонища и никаких тебе радостей, разве что сортир внутри и электричество. – Она оглядела Коротыша. – А ты прелесть.

– Полагаешь? – сказал Коротыш. – Если так, не захочешь ли минут на пять вернуться к прежнему занятию, вон там, на сеновале? Четыре четвертака найдутся.

– Нет, – сказала Джимми Сью, взяв меня под руку. – С тем занятием покончено. Я убежала с Рэдом. Он мой рыцарь в сияющих доспехах.

– Кузен, – обратился ко мне Юстас, – похоже, я не досчитался четырех монет, а твой доспех вот она и надраила.

– Боюсь, что так, – сказал я.

– Нет, ты сделал, что было сказано, и я рад, что так вышло.

– Он тоже рад, – сказала Джимми Сью. – Верно, милый?

Я кивнул.

– Я и с дедом его трахалась, – сказала она.

Я поморщился, а Коротыш хмыкнул, снова уязвив мое самолюбие.

– Не тот ли дед, который был проповедником?

– Хватит его доставать, – сказала Джимми Сью. – Я ему уже объяснила: Иисус милостив и должен понимать, что мужику нужно иногда прочистить трубы.

– Тут я полностью согласен, – сказал Коротыш.

– Этот боров кусается? – спросила Джимми Сью, как будто именно Боров интересовал ее больше всего.

– Да, мэм, – сказал Юстас. – И очень больно. Захочет, ногу вам оторвет, пусть даже ему пришлось бы потрудиться.

– Надо бы вычистить грязь с его шкуры.

– Вряд ли ему это понравится, – сказал Юстас.

– Ладно, – сказал Коротыш. – Так где этот треклятый Жирдяй?

Я рассказал, что выяснил.

Юстас положил свою котомку на землю и прислонил штуцер к стене конюшни. Тем временем на улицу вышел конюх в рабочем комбинезоне и без рубашки. Толстый слой перемешанного с соломой навоза налип к его сапогам и топорщился во все стороны. Упитанный и лысый, он щурился через очки с толстенными стеклами. Одна из линз треснула, а очки держались на голове с помощью завязанной за ушами бечевки. В руках он держал молот для ковки лошадей.

– Я вроде слышал вас двоих, – сказал он Юстасу и Коротышу. – А это ваши приятели?

И тут взгляд конюха упал на Борова.

– А боров что здесь делает?

– Этот боров также член нашей компании, – сказал Коротыш. – Позвольте представить нашего секретаря. – Он кивнул на Джимми Сью. – Как тебя зовут?

Она назвалась.

– Боров наш телохранитель, – сказал Коротыш.

– Да ну? – сказал конюх. – Он кусается?

– Обычный вопрос, – сказал Коротыш. – Ответ да, кусается.

– Очень больно, – добавил Юстас.

Конюх немного перехватил молот.

– Не стоит выказывать угрозы, – сказал Коротыш. – Нрав у Борова очень вздорный.

Я посмотрел на Борова. Как по мне, сейчас тот был настроен вполне миролюбиво и больше интересовался мухой на собственном рыле.

Прежде чем кузнец обмозговал услышанное, Джимми Сью повернулась ко мне и сказала:

– Коротыш странно разговаривает.