– Не нужно было, – повторил я.

– То, чего ты хочешь, не всегда совпадает с тем, что должен, – сказал Коротыш. – Его здорово покусали, а твоя пуля пробила ему легкое. Он все равно не выжил бы. Так что я оказал ему услугу.

Продолжая так непринужденно беседовать, мы спустились с крыльца туда, где мог бы, в идеале, находиться двор. Там, среди огромных пней, мы остановились и стали поджидать, когда появятся шериф или Джимми Сью.

(13)

Могло бы показаться, что все закончилось, но это было не так. Есть у мужчин одно свойство, которое их отличает, но и заставляет совершать глупости, и это свойство – гордость. Похоже, что у картежников гордость просто лилась через край. Вот они и вышли вслед за нами. И даже тот, кто поначалу не пожелал участвовать в разборках, вынырнул из темноты слева от фактории, собираясь, по-видимому, реабилитироваться за то, что он посчитал трусостью, а я здравым смыслом.

Все они выстроились на крыльце в ряд, вытащив свое оружие. Последний расположился по другую сторону качелей, напротив тех троих.

– Не стоит вам этого делать, – сказал Коротыш. И произнес это столь же будничным тоном, как будто советовал кому-то застегнуть ширинку.

– Как раз наоборот, – сказал человек с усиками. – Нам не стоит позволять карлику, ниггеру и зассанцу мальчишке являться туда, где мы играем в карты, и убивать нашего бармена, да и другого парня, кто бы он ни был. Он за нас вписался, стало быть, считаем его своим.

– Я так его и посчитал, – сказал Коротыш.

– Такие вещи мы не прощаем, – сказал человек с лицом в следах колючек.

– Ваше отношение понятно, – сказал Коротыш.

Он все еще держал свой револьвер, но тут убрал его в кобуру. Черт возьми, может, он спятил?

Потом один из людей на крыльце шевельнулся. Не помню, кто именно, возможно, и несколько сразу. В тот же миг Юстас перехватил штуцер и разрядил один из стволов. Троицу смело с крыльца, точно невидимой рукой. Дверь позади них разлетелась в щепки и облако пыли. Штуцер рвануло вверх так, что Юстас практически поймал его на лету. Человек у качелей выстрелил в ответ, и шляпу Юстаса как ветром сдуло. Юстас повернул свое оружие. Широкий разлет картечи успел зацепить мужчину, но теперь дуло было обращено прямо на него, и даже в тусклом лунном свете я отчетливо разглядел его расширенные глаза и раскрытый рот. Он выстрелил, но промахнулся. Думаю, он даже не целился.

Юстас разрядил второй ствол, и человека разнесло на куски, а качели подлетели высоко вверх и ударились о стену. Одна из цепей оборвалась и с грохотом упала на крыльцо.

Несколько секунд мы постояли, пока не стих звон в ушах. Потом с правой стороны фактории появился шериф.

– Не стреляйте в меня, – сказал он.

Приблизившись, так чтобы мы могли его разглядеть, он добавил:

– Жирный ублюдок держал перед собой шлюху, так что я угодил в нее. А он вскочил на лошадь и ускакал.

– Досадно, – сказал Коротыш.

– Что там с Кэти? – спросил я.

– Пока жива, правда, я проделал в ней чертовски здоровую дыру. Заряд прошел насквозь и зацепил Жирдяя, да не так, чтобы он лягушкой не запрыгнул на пегую, что раньше была под Кэти. И умчался отсюда в одних подштанниках.

Коротыш направился к крыльцу, а я пошел следом. Он зажег спичку, держа ее повыше. По всей стене налипли обрывки одежды и ошметки мяса. Точно кто-то покрыл стену фактории тонким слоем красной охры и раскидал сверху кишки. Спичка в руке Коротыша потухла. Он перешел на другую сторону крыльца, где перед тем стоял одинокий стрелок. И зажег новую спичку, чиркнув о стену фактории. Потом огляделся.