— Я уже объясняла.

Я показал ей конверт из плотной бумаги.

— Что это?

Я сунул руку в конверт и вытащил верхнюю фотографию. Старую, из летнего лагеря. Положил на кофейный столик. Миссис Перес смотрела вниз, на своего сына. Я наблюдал за ее лицом, чтобы увидеть реакцию. Но лицо то ли оставалось бесстрастным, то ли я не уловил никаких изменений. А потом внезапно маска упала и на лице отразилось неподдельное горе.

Миссис Перес закрыла глаза.

— Зачем вы мне ее показываете?

— Шрам.

Глаза она не открыла.

— Вы сказали, что шрам у Джила на правой руке. Но посмотрите на фотографию. Он — на левой.

Она молчала.

— Миссис Перес?

— Этот человек не мой сын. Моего сына двадцать лет назад убил Уэйн Стюбенс.

— Нет.

Я вновь сунул руку в конверт. Люси наклонилась к кофейному столику. Фотографии, которую я достал из конверта, она еще не видела.

— Это Маноло Сантьяго, мужчина из морга.

Люси резко повернулась ко мне:

— Как его звали?

— Маноло Сантьяго.

Имя и фамилия, похоже, потрясли ее до глубины души.

— В чем дело? — спросил я.

Она молча покачала головой, и я продолжил:

— А вот это, — я достал из конверта последнюю фотографию, — компьютерный фоторобот, выполненный с помощью специальной программы, имитирующей старение. Другими словами, мои специалисты взяли фотографию Джила, сделанную двадцатью годами раньше, и состарили его на двадцать лет. Потом «побрили» череп и добавили усы, как у Маноло Сантьяго. — Я положил эту фотографию рядом со второй. — Взгляните, миссис Перес.

Она взглянула. Потом долго смотрела.

— Он выглядит как мой сын, возможно. Вот и все. А может, вы думаете, что все латиносы на одно лицо?

— Миссис Перес! — Люси впервые после прихода в квартиру напрямую обратилась к хозяйке. — Почему у вас нет ни одной фотографии Джила? — Она указала на каминную полку.

Миссис Перес не повернула голову.

— У вас есть дети, мисс Силверстайн?

— Нет.

— Тогда вы не поймете.

— При всем уважении к вам, миссис Перес, вы несете чушь.

Миссис Перес дернулась, словно ей отвесили оплеуху.

— Там стоят фотографии из того времени, когда ваши дети были маленькими, когда Джил был жив. Но только не фотография Джила. Я консультировала родителей, которые горевали. Все они держали фотографии утраченного ребенка на виду. Все. И вы солгали насчет шрама на руке. Вы не забыли. Мать такой ошибки не допустит. Вы видите лежащие перед вами фотографии. Они не лгут. И, наконец, Пол не привел главного аргумента.

Я понятия не имел, о чем речь. Поэтому молчал.

— Проверка на ДНК, миссис Перес. Мы получили результаты. Они предварительные, но выводы по ним сделать можно. Это ваш сын.

«Господи, — подумал я, — а она хороша».

— ДНК?! — прокричала миссис Перес. — Я не давала разрешения проводить проверку ДНК!

— Полиции ваше разрешение не требуется, — отрезала Люси. — Ведь вы сами заявили, что Маноло Сантьяго не ваш сын.

— Но… откуда они взяли мою ДНК?

На этот вопрос ответил я:

— Этого мы говорить не имеем права.

— Но вы… вы можете это сделать?

— Да, можем.

Миссис Перес откинулась на спинку. Долгое время молчала. Мы ждали.

— Вы лжете.

— Что?

— Или анализ ДНК дал ошибочные результаты, или вы лжете.