— Это ещё не хватало! — забеспокоился парень.

— И потом, Серафимовы тоже когда-то начинали вот так. Да и если отбросить в сторону эти условности, я считаю, что в человеке важно не его происхождение, а он сам. Мне они показались вполне компанейскими. Вот увидишь, что Валик, что Кеша далеко пойдут, так что не суди людей свысока и думай прежде всего о том, чего можешь добиться ты, а не твой отец и его деньги. Пройдут годы, и уже тебе придётся брать на себя ответственность за будущее дома. А деньги — ненадёжный союзник. Сейчас они есть, а завтра их может и не быть. Но если повезёт найти настоящих друзей, считай, что у тебя есть надёжная опора.

Судя по выражению на лице Родиона, он уловил смысл моих слов. Когда мы вернулись обратно в купе, он вёл себя как ни в чём не бывало, но уже гораздо охотнее поддерживал беседу.

На второй день нашего путешествия мы прикончили свои припасы, которые скинули в общий котёл.

— О, икорка! — обрадовался Кеша, когда я достал баночку чёрной икры.

— У вас что, икры нет в Новгороде? — удивился Серафимов.

— Икра-то есть, но стоит столько, что не каждый день позволишь себе такое удовольствие.

За время завтрака умяли и бутерброды, и всё, что оставалось в рюкзаках из съестного. Ситуацию спасли угощения, которое разносили проводницы. Оказалось, что и тут академия побеспокоилась о своих абитуриентах, и подготовила пайки для пассажиров зарезервированных вагонов.

— Не, в меня второй завтрак точно не влезет! — запротестовал Родион, когда рядом с ним приземлился увесистый пакет с угощениями.

— Это на сутки? — забеспокоился Валик, оценивая объём своего пайка.

— Не беспокойтесь, это только завтрак, — успокоила его проводница. Предусмотрен ещё обед и небольшой десерт на ужин.

— Я ещё в глаза не видел эту академию, но она мне уже нравится! — обрадовался Зимин, вызвав улыбку у проводницы.

После Петрозаводска поезд заметно ускорился, и я едва успевал замечать как за окном проносятся деревья, растущие вблизи от путей.

— Видали, как гонит? На прямой курс вышел! — радовался Кеша, которому поскорее хотелось увидеть академию.

— А почему бы и не гнать? Здесь и станций-то нет по пути. Так, посёлочки, — отозвался Родя.

И всё-таки наш поезд останавливался ещё шесть раз, прежде чем добраться до Мурманска. К городу мы подъезжали уже затемно, часов в девять вечера. За пятнадцать минут до остановки проводница предупредила, что скоро конечная остановка, и нам пора собирать вещи.

Из нашей компании я выходил первым. Ни разу не пожалел, что купил тёплый плащ, потому как холодный ветер со стороны порта заставлял закутаться и поднять воротник. Обернувшись назад, заметил знакомые силуэты. При ночном освещении рассмотреть пассажиров соседнего вагона было проблематично, но я почти был уверен, что по перрону шагали Кислов, Никитский и Кучеров.

— Что ты застыл, как верстовой столб на Старой Владимирской дороге? — голос Родиона заставил меня обернуться, а когда я снова посмотрел туда, где были Кислов и компания, их уже не было.

— Родь, мне кажется, я видел Кислова.

— Да ладно, откуда ему здесь взяться? Тебе уже повсюду Кислов мерещится. Успокойся, теперь нас с ним разделяет без малого полторы тысячи километров.

— Может, ты и прав, но я привык доверять своим глазам.

— Серафимов! — послышался позади голос Платона. — Точно, Родик приехал, ещё и самоубийцу своего прихватил. Неужели тебя с Московской академии выперли, и ты не придумал ничего лучше, чем податься на север?

— А сам-то что здесь забыл? — тут же сделал ответный выпад Родион. — Или тебя из Московской академии выгнали, теперь на других срываешься?

— Дело у меня здесь есть! — отозвался парень.