О том, что возле границы собираются войска, Амир услышал от беженцев, чудом, в числе последних, прорвавшихся в Гранаду.

— Солдат — видимо-невидимо! — размахивал руками мелкий костистый крестьянин. — Лошадей отбирают сразу! А ваших коров, говорят, мы в Гранаде съедим!

— Это еще что! — перебил его второй и продемонстрировал дыру в своем поношенном плаще. — Это в меня сеньор какой-то стрелял! Просто так! Ни за что! Я еле ноги унес!

— Далеко они от границы? — оборвал его на полуслове Амир.

— Да вот они… — махнул рукой в сторону Арагона беженец. — За рекой лагеря разбили… полдня пути.

Амир оттащил крестьянина в сторонку, задал еще несколько вопросов и уже через час на самом выносливом жеребце и с одной кобылой в поводу — на смену — мчался в сторону столицы эмирата. А уже к вечеру следующего дня он добрался до дворца визиря и сразу метнулся к охране.

— Куда! — загородили собой проход здоровенные марокканцы.

— Братья… — выдохнул Амир, — война!

Марокканцы долго и бессмысленно жевали губами, переваривая сказанное, и не поверили.

— У тебя с головой все в порядке? Мы же ни с кем не воюем!

— Зато с нами воюют! — выпалил Амир. — Войска уже в Мурсии, на границе с Арагоном!

Марокканцы оглядели его пропитанную пылью одежду, затем отметили, что жеребец хороший, да и подмена есть, а значит, господин торопился и прибыл издалека… и поверили.

— Подожди здесь, сейчас мы начальнику охраны скажем.

Амир кивнул, а еще через четверть часа выкладывал все, что узнал, визирю.

— Их можно остановить! — торопился Амир. — Мы еще успеем ущелья занять!

Визирь, как и всякий горец, должен был понимать, как важно занять в ущельях ключевые позиции.

— А еще лучше опередить! Наши мужчины давно готовы! Давайте нападем первыми!

Визирь хмыкнул, опустил глаза и долго, задумчиво что-то разглядывал в чашечке из-под кофе.

— А если это ошибка?

— Какая ошибка? — не понял Амир.

— А если они не собираются нападать, а мы до срока стянем войска на границу? Не подумают ли они, что мы и впрямь собираемся напасть?

Он просто боялся.

— В любом случае вы должны сообщить эмиру, — выдохнул Амир.

— Не тебе решать, юноша, что я должен, а чего не должен, — с раздражением обозначил, кто есть кто, визирь. — Я вообще думаю, что это недоразумение. Скорее всего, крестьяне видели обычный пограничный заслон, чтобы ваши к нам не бежали.

Амир опешил. Визирь не просто боялся. Он вообще ничего не собирался предпринимать!

— Их можно опередить, — тупо повторил Амир. — Если напасть первыми, можно даже Арагон занять — навечно. А ждать — верный проигрыш…

— Езжайте домой, юноша, — поморщился визирь и подал знак охране. — Я вижу, вы слишком начитались книг о военном искусстве.

Амир механически поклонился, развернулся, на подламывающихся ногах направился к выходу и лишь у дверей обернулся.

— Вы не понимаете, — глухо произнес он, — они не остановятся. Никогда.

Час восьмой

Томазо выехал в Арагон вместе с конвоем Ордена, сопровождающим законно выдавленную из португальцев долю золота за евреев.

— Оставьте вы это золото здесь, — совершенно искренне предложил секретарь Лиссабонского отделения Ордена.