— Постойте! — пытался вернуть единомыслие Амир. — Нам опасно тянуть в разные стороны!

— А что ты предлагаешь? — повернулись к нему десятки лиц.

И Амир понял, что ничего предложить не может.

На Совете Ордена Генерал уже выглядел молодцом, и даже мертвая правая сторона лица не производила столь жуткого впечатления. Однако подводил итоги нескольких последних лет не он, а казначей Ордена.

— Нам удалось получить ключевые военные заказы Короны, — частил казначей, — в том числе на поставку в армию мяса и зерна, обуви и обмундирования, отливку пушек и постройку судов…

— Не преувеличивай, — одернул его Генерал, — с кораблями пока не все ясно.

Казначей кивнул и снова затараторил.

Итоги и впрямь были внушительные. Еще до введения Святой Инквизиции Церковь владела примерно третью всех земель и рабов католической Европы. Теперь, вместе с епископским имуществом и формально нигде не учтенными активами намертво севших на крючок Ордена казнокрадов, ее доля составляла куда как более двух третей.

Начали давать плоды и некоторые проекты в Новом Свете. Драгоценных металлов там, правда, оказалось немного, однако сахарные и кофейные плантации оказались настоящим золотым дном.

— Единственное, что нам так и не удалось, — развел руками казначей, — так это доместикация индейцев.

— Я слышал, брату Херонимо удалось кое-что организовать… — подал голос брат Хорхе, молодой, высокородный и самый главный претендент на место Генерала.

Генерал поднял руку.

— Тебе нет нужды пользоваться слухами, Хорхе, — серьезно произнес он. — Сведения об успехах брата Херонимо превосходно представлены в его отчетах.

Брат Хорхе насупился, и Томазо еле сдержал улыбку. Главный претендент на генеральское место был заносчив, но не слишком умен и о Новом Свете не знал даже необходимого.

— А ты что улыбаешься? — мгновенно отреагировал Хорхе. — Сказал бы лучше, что там с марокканским султаном. Что молчишь? Расхотелось улыбаться?

Томазо скрипнул зубами и встал.

— Марокканский султан отказался участвовать в порабощении единоверцев.

Члены Совета замерли. Многие услышали об этом впервые.

— А как же наши деньги? — потрясенно проронил один из членов Совета. — Кому теперь этих морисков продашь?

— Зачем же мы их тогда изгоняли?

— А тут еще гранадские магометане добавятся… Ну и куда их девать?

Томазо молчал. Когда все это продумывалось, он полагал, что все неудобные Церкви племена будут проданы, а потому с морисками не церемонились. Но теперь выходило так, что оскорбленные магометане, а их число все росло, остаются под боком. И это не нравилось никому.

— Ну, и что ты молчишь, Томазо? Что будем делать с магометанами?

— Десятину с них все равно не возьмешь…

— Да и одомашнить не удастся!

Члены Совета предпочитали не замечать его явного успеха с евреями; им хотелось крови бастарда. И тогда снова подал голос Генерал.

— Я переговорил с некоторыми вождями марокканских племен… — перевел он внимание на себя.