— Вы хотите сказать, что мне станет хуже?

Кренстон кивнул, и Хэнк ощутил, как внутри у него все заледенело.

— Хорошо, рассказывайте.

Кренстон сделал вдох.

— Многоножка, вероятно, могла впрыснуть вам яд, но главная проблема заключается не в этом. — Он замолчал.

Хэнк не был уверен, что хочет услышать продолжение.

— В чем же тогда она заключается?

— Вы помните, как мы чистили вам рану?

— Такое забудешь…

— Мы изучили образцы под микроскопом и нашли нечто… похожее на яйца.

Внутренности Хэнка едва не завязались узлом.

— Яйца?!

— Да.

— Вы их все оттуда убрали?

— Мы не знаем. Они совсем крохотные. Но мы проведем повторную чистку, на этот раз более глубокую. Однако вам следует знать…

— Знать что?

Кренстон не отрываясь смотрел в окно.

— Они вылупляются.

* * *

На следующий день, чтобы справиться о делах в Чайнатауне, к нему зашел один из новичков в полиции, детектив первого класса по фамилии Бренниган. Он вел дело о пропаже белой девушки, которую видели там в последний раз. И спросил о Мандарине. Хэнк посоветовал ему держаться от него подальше и даже продемонстрировал большую мокнущую язву на плече.

Неожиданно у него начался приступ кашля, который все не унимался до тех пор, пока Хэнк не выплюнул большой комок ярко-красной слизи. Кровь его напугала, но при виде копошащихся в клейкой массе крошечных созданий у Хэнка началась истерика.

— О господи! — закричал он Бреннигану. — Позови доктора! Медсестру! Скорее!

Твари вылупились, и они сейчас у него в легких! Как они попали к нему в легкие?

От леденящего ужаса Хэнку хотелось заплакать. Он сдерживал всхлипывания, пока Бренниган не вышел из палаты. Но не был уверен, что ему это удалось.

* * *

Хэнк рассматривал незнакомца, глядящего на него из зеркала в ванной.

— Это не единственный из известных нам случаев, — сказал тогда Кренстон. — К примеру, личинки круглых червей, нематод, попадают в кровеносную систему и проходят через легкие. Но мы никогда не сталкивались с этим видом паразитов.

Хэнк видел впалые щеки, лихорадочно блестевшие глаза, потную, нездорового цвета кожу, бледную, как раковина в ванной, — и знал, что смотрит на мертвеца.

Почему он не захотел играть честно — хоть отчасти — и не попробовал понемногу брать откуп с крупнейших игорных заведений? Зачем попытался сразу сорвать большой куш?

Он каждый день выкашливал детенышей многоножки. Эта тварь, должно быть, отложила тысячи, а возможно, десятки тысяч яиц в его плече. Ее дети сейчас сидели у него в легких, высасывали его кровь, заживо пожирали его изнутри.

И никто не мог ни черта с этим поделать.

Он заплакал. В последнее время с ним это случалось довольно часто. Не мог держать себя в руках. Хэнк чувствовал себя чертовски беспомощным.

Зазвонил телефон. Скорее всего, это Ханраан. Начальник полиции зашел к нему однажды и больше не возвращался. Хэнк не винил его за это. Видимо, тот просто не мог смотреть на практически опустошенную оболочку, в которую он превратился.

Хэнк с трудом подошел к кровати и взял трубку.

— Слушаю.

— А, детектив Соренсон, — произнес голос, который он немедленно узнал. — Я так рад, что вы еще нас не покинуть.

С губ Хэнка рвалось проклятие, но он его проглотил. С него хватило и одного насекомого в кровати.

— Не вашими стараниями.

— Ах так! Очень прискорбный поворот событий, но просто неизбежный, учитывая обстоятельства.

— Ты позвонил, чтобы поиздеваться надо мной?

— О нет. Я позвонить, чтобы предложить вам исполнение вашего желания, Хэнк замер.