— Я не понимаю.

— Во Вселенная есть закон, детектив Соренсон: все должно есть. Что-то умирать, чтобы что-то мочь жить. Эти яйца паразита тоже. Люди не интересовать их. Они расти только в личинках, что жить в ваших легких. Они пожирать их изнутри и оставлять свои яйца.

— Чтобы убить паразита, нужен другой паразит? Это бред!

— Не бред. Это поэзия.

— Откуда я знаю, что мне не станет от них хуже?

Цзян улыбнулся, впервые изменив выражение лица.

— Хуже? Насколько хуже может быть, детектив Соренсон?

— Я не понимаю этого. Вы почти меня убили, а затем предлагаете меня вылечить. В чем дело? Вашему Мандарину нужен ручной коп? Я угадал?

— Я не знать никакой Мандарин. И снова, я не обещать вам вылечиться, я давать вам шанс.

Надежда Хэнка пошатнулась, но устояла.

— Хотите сказать, это может не сработать?

— Все зависеть от расстановка сил, детектив. Вырасти ли личинки так, что паразит не убить их все вовремя? Хватать ли детектив Соренсон сил, чтобы выжить? Здесь и начинаться забава.

— Забава? Вы называете это забавой?

— Забава не для вас и не для меня. Забава для все остальные, потому что мой хозяин решить исполнить ваше желание.

— Желание? Какое желание?

— Войти в игру — это ваши слова. Помните?

Хэнк помнил, но…

— Я не понимаю.

— Весь Чайнатаун делать на вас ставки.

— На меня?

— Да. Равный ставка на то, умирать вы или жить. А те, кто думать, что вы скоро отправляться к предки, будут играть лотерея — угадывать когда. — Еще одна улыбка. — Вы получить ваше желание, детектив Соренсон. Теперь вы часть игры. Вы теперь стать игра.

Хэнку хотелось закричать, вскочить со стула и стереть ухмылку с мерзкого желтого лица Цзяна. Но он мог только мечтать об этом. Все, что он мог, — это всхлипнуть и расплакаться, доставая из коробки один из бумажных цилиндров.