— Без содовой тоже сойдет, — заверил Эллиот.

Шейни вернулся с четырехгранной бутылкой и высокими стаканами. Он налил миллионеру солидную порцию и сел так, чтобы удобно было разливать виски.

— Ларри Кинкэйд говорил вам, что он уломал меня насчет Грэйнджа? — начал Шейни.

Эллиот понюхал стакан с дешевым виски без всякого удовольствия. Потом все-таки глотнул и удивленно посмотрел на детектива. Поначалу Шейни даже не мог определить, что вызвало его удивление: виски или вопрос.

— Нет, — ответил наконец Эллиот. — Об этом я не писал в заявлении. Я только описал то, что произошло в конторе Кинкэйда, и его последние слова, что он втянет вас в это дело.

Майкл махнул рукой:

— Мне не важно, что вы заявили в полиции. Мне интересно, что Ларри сказал вам после встречи в его офисе.

Он закурил, делая вид, что это вовсе не так уж важно.

— Я не видел его с тех пор, — сказал Томас.

— Когда стало известно, что вы оказались на месте убийства Грэйнджа, я решил, что Кинкэйду удалось уговорить вас, и вы решили вопрос по-своему. К счастью, вам удалось избавиться от орудия убийства до появления полиции.

Эллиот с отвращением взял свой стакан и, скривившись, опорожнил его наполовину.

— Как вы узнали о пистолете? — спросил Шейни, наклонившись к нему.

— Но пистолет должен быть. Ведь у него прострелена голова.

Майкл откинулся на стуле, обхватив руками колено, и очень спокойно сказал:

— Вы самоуверенный негодяй, Томас. Вы богаты и поэтому считаете, что другие обязаны таскать вам каштаны из огня. А когда они обжигаются, вы считаете, что это их дело. Со мной такой номер не пройдет, предупреждаю вас…

— Поберегите дыхание, Шейни, — холодно произнес Томас. Его обычно приветливое, сияющее лицо словно окаменело. — Когда я нанимаю людей, то не разделяю их ответственности, если у них не все гладко. Я не давал вам указаний по поводу убийства Грэйнджа. Тут я умываю руки.

Он допил виски и встал.

— Сядьте, Томас. Я еще не закончил.

— А я закончил. И не собираюсь обсуждать ваши проблемы.

Шейни остался сидеть. Он даже не поднял глаз:

— Вашей лошадью все еще занимается комиссия на скачках.

Эллиот был уже на полпути к двери.

Он остановился и медленно повернулся к детективу:

— Что вам об этом известно?

— Абсолютно все. Как Джек Килгор и один жучок по имени Эванс все это придумали. И то, что Грэйндж был обижен. Они не взяли его в долю. И то, как Грэйндж отобрал у Чака деньги. И как он пытался получить с вас деньги за молчание, а вы…

Томас двинулся к столу.

— Мне нечего скрывать. Чем больше прояснится это дело, тем лучше для меня. Вам не удастся меня шантажировать. И не пытайтесь.

Шейни мысленно вернулся к разговору с Джоном Марко. Он придвинул Томасу его стакан и проворчал:

— Выпейте еще и малость поостыньте.

— Нет, благодарю, — Эллиота передернуло. — Ваше пойло того же качества, что и ваши манеры.

— Неужели вы хотите сказать, — недоверчиво спросил детектив, — что не собираетесь рассчитаться за услугу?

— Я договаривался с Кинкэйдом, — напомнил Томас. — И когда он вернется, я охотно все с ним улажу.

И миллионер снова направился к выходу. Шейни отчаянно перебирал в уме все способы остановить его, но тут послышался легкий стук в дверь. Томас остановился в двух шагах от двери и с подозрением оглянулся на Майкла. Тот встал. Ручка двери повернулась. На пороге стояла Филлис Брайтон.