Он терпеть не может пижонов. И пижонок. Вообще кого угодно, располагающего этой сверхспособностью. Да и как его за это осуждать? Когда он совершил каминг аут, вся эта братия не то чтобы приняла его с распростертыми объятиями. Но Ной ничего, он скорее кобель, чем гомофоб. Из тех ребят, кто демонстративно со всеми флиртует, так же демонстративно проявляет свою любовь или оказывается тем парнем, которого со скандалом бросили в школьном коридоре. В прошлом году он пришел на бал выпускников сразу с двумя девушками и даже не пытался это скрывать – просто надел сразу две бутоньерки.

Энди как то посмотрел на него и абсолютно вне контекста спросил: «А у гетеросексуальных парней все в порядке? Не нужна ли им помощь?»

Вечный вопрос.

Ной криво усмехается:

– Я и не искал раздевалку. – Засучив рукав, он демонстрирует пластиковый гипс, закрывающий руку почти до локтя.

– Ого. Что случилось? – спрашиваю я.

– Перелом дистального отдела лучевой кости.

– Мячиком прилетело?

– Вроде того.

Энди приоткрывает дверь и смотрит на нас в щелку.

– Жаль, мы не ставим «Дорогого Эвана Хэнсена», – говорит он.

– Это что то про театр, да? – уточняет Ной.

– Ной Каплан! – восхищается Энди. – Я впечатлен.

– Разминка перед занятием по театральному искусству. Оно у меня первым уроком, – говорит Ной.

– Погоди. – Я выхожу из кабинки и захлопываю за собой дверцу. – Старшее Т.

– Какое еще Т?

– Старшее. Курс. Продвинутый курс по театральному искусству. Энди, а ну выходи. – Я прислоняюсь к дверце, окидывая Ноя взглядом. – Но ты же только в одиннадцатом.

Появление Андерсона преисполнено достоинства, как будто он не из кабинки туалета вышел, а из лимузина. Он смотрит прямо Ною в глаза.

– Как?

– Ну… я просто взял и записался.

Ной переводит взгляд с Андерсона на меня, и я вижу в его карих глазах озорной блеск. Типичный Ной. Знаете, как люди отпечатываются в памяти с каким то привычным для них выражением лица – как фото в телефонной книге? Так вот Ной в моей голове выглядит именно так. Вечно с огоньком во взгляде. Мы даже и не друзья особенно. Но он всегда рядом: то отрывается на вечеринке, куда папа позвал всех соседей, то вместе с Райаном валяется на диване в нашей гостиной и весь день смотрит телевизор.

Андерсон, похоже, решил примерить на себя образ адвоката и присоединяется к перекрестному допросу:

– И никто не возразил, что ты только в одиннадцатом классе?

– Не а.

– Никто не удивился, что ты раньше вообще не интересовался театром? Никак?

Ной пожимает плечами:

– Слушай, мне пришлось отказаться от физкультуры, а у этих ребят были свободные места…

– Что? – выдыхает с присвистом Энди. – Почему у них есть места?

– Там никогда нет мест, – подтверждаю я.

– Если только… – Андерсон умолкает и принимается отчаянно что то печатать. Потом поворачивает ко мне экран телефона: – Кейт, смотри!

Он зашел на сайт школы. Раздел «Музыкальное отделение. Новости и объявления».

Я поднимаю на него глаза:

– Теперь мы живем в сериале «Хор», что ли?

– Они только что открыли набор. Я видел анонс, но не сообразил сразу. – Энди даже задыхается немного от волнения. – Кейт, у них занятия первым уроком…

– Получается, у нас в этот момент…

– Да! Ладно. Да! Не удивительно…

– Эй, ребята, вы в порядке? – спрашивает Ной.

– Лучше не бывает.

Андерсон хватает меня за руку, тянет за собой, и вот мы уже на полпути в приемную.