— Это ваш знакомый? Швед? А почему он живет на крыше? Он бездомный? — посыпались вопросы сотрудника госбезопасности.

— Да, знакомый, — подтвердил я. — И он, похоже, из Норвегии. Кстати, вы не могли бы мне устроить сотовый телефон, чтобы я мог с вами связаться в случае необходимости. Можно напрокат, как появятся деньги, я себе куплю «Нокию».

— К сожалению, сотовая связь у нас строго регламентирована и ею могут пользоваться только государственные служащие на уровне не менее начальника отдела в республиканском правительстве, — просветили меня о существующих правилах.

— А в чем причина регламентирования мобильной связи? — не понял я.

— В основном вопросы безопасности государства, — объяснила девушка. — Перед выборами 2007 года представители оппозиционных партий с помощью сотовых телефонов поддерживали тесные связи с иностранными государствами через их посольства в Москве, получая указания, что и как делать. Было еще много фактов враждебной деятельности с использованием средств мобильной связи, поэтому и было принято решение ограничить использование радиосредств. И сейчас используются только самые функциональные телефоны, где есть телефонная книжка и функция набора номера. Этого вполне достаточно для исполнения служебных обязанностей. Кроме того, ограниченное число телефонов легче контролировать.

— Действительно, контролировать легче, — согласился я. — И, возможно, меньше вредного воздействия радиоволн на мозг человека. А можно ли где-то арендовать ноутбук, чтобы немного поработать?

— Я доложу вашу просьбу, — официально сказала Елена. — Компьютеры у нас в основном находятся в офисах государственных учреждений. У кого есть допуск, тот может иметь дома зарегистрированный в соответствующих органах компьютер, потому что это приспособление для изготовления и размножения пропагандистских материалов.

— Неужели так строго? — не поверил я.

— Естественно, — в голосе девушки звучал металл сотрудника особого отдела, который в каждом военнослужащем видел иностранного шпиона или расхитителя военного имущества. — Для того, чтобы общество было стабильным, нужно изолировать возмутителей спокойствия и лиц, которые пытаются распространять буржуазную пропаганду среди жителей СССР.

— Это же невозможно. Информация пронизывает все слои общества и любой человек имеет право на доступ к любой информации, — получалось, что я говорил как диссидент.

— А нам это удалось, и наши люди ограждены от тлетворного влияния Запада, — торжественно сказала девушка.

— И Запад все также успешно продолжает загнивать? — ухмыльнулся я.

— Вы снова начинаете издеваться надо мной? — начала обижаться моя спутница.

— Ну, что вы, Леночка, — успокоил я ее, — это так говорили во времена моей молодости. А как же люди, которые выезжают за границу? Они тоже подвергаются воздействию Запада?

— За границу выезжают только проверенные лица, которые идеологически выдержаны и являются членами единой партии, — просветили меня. — Сегодня мы с вами посмотрим, как живут наши трудящиеся в одном из районов города Москвы, потом посетим станкостроительный завод, отправляющий свои металлообрабатывающие станки по всему миру.

— Согласен. Ведите, — сказал я, показав, что у меня нет другого выбора.

— Пойдемте, машина ждет у ворот, — пригласили меня к выходу.

— А если мы пешочком и на метро? — внес свое предложение я.

— Это не близко, поэтому лучше воспользоваться транспортом, — остудили мой пыл.