Глава 20

Знакомый БМВ отвез нас в Сандуны. Да, в Сандуновские бани. Без Лены, конечно. Похоже, что на обстановку в Сандунах не влияют никакие политические потрясения. Любые люди к концу недели, а то и раньше становятся грязными, и им требуется помывка. Люди попроще моются ежедневно в домашних или производственных душевых установках. Люди основательные ходят в баню не только для того, чтобы помыться, но и для того, чтобы пообщаться с нужными людьми и омолодить организм. Каждый из номенклатурных работников хочет пожить подольше, чтобы не лишиться дарованных ему благ.

Ловкий парикмахер взмахнул простыней и изготовил белый кокон, их которого торчала лохматая и бородатая голова.

— Ну, что же, — сказал он, — каждому скульптору легче работать с глыбой гранита, чем переделывать Венеру Милосскую под фигуру очередного высокого начальника.

Работники «сандунов» всегда отличались вольностью взглядов и при царе-батюшке, и при Сталине-кровавом, и при нынешнем лидере нации.

Примерно через полчаса моя голова приобрела довольно приличный вид. Строгая прическа с ровным пробором слева. Чисто выбритое лицо, освеженное горячим компрессом.

Помывочная процедура много времени не заняла. Моей одежды уже не было, а был новый темно-синий костюм в почти незаметную тоненькую синюю полосочку, белая рубашка, бело-красный галстук, черные полуботинки темно-бордовые носки. Не откажешь в умении подбора одежды нынешним сотрудникам безопасности.

Тот же БМВ пронесся по улицам прямо к Боровицким воротам Кремля.

— Надо же, сподобился, — подумал я. — Интересно, на чем меня отсюда вывезут, на легковой автомашине или в «черном воронке»?

Сопровождающие доставили меня в огромную приемную. Посадили на стул. Сели рядом. Сидим. Подходит секретарь. Жестом приглашает меня. Иду. Сопровождающие сидят.

— Вот и волшебство начинается, — снова подумал я. — В зависимости от результатов разговора они либо останутся сопровождающими, либо превратятся в конвоиров.

— Здравствуйте, уважаемый вы наш, — ко мне от огромного стола с улыбкой шел лидер нации.

— А он сильно изменился, — подумал я и сказал просто — здравствуйте.

Кроме нас в кабинете присутствовали два человека с профессиональными телекамерами. Судя по движениям, точно не тележурналисты. Каждое наше движение фиксировали с различных ракурсов. Рукопожатие. Улыбки. Прикосновение лидера к моему плечу. Огромные кожаные кресла. Инкрустированный журнальный столик. Кофе и печенье на подносе.

Установив камеры на штативах, телеоператоры удалились.

— Так будет уютнее, — сказал лидер нации и устроился удобнее в кресле. — Встреча наша историческая и поэтому каждое наше слово и каждый жест будут иметь планетарное значение.

— Так уж и планетарное? — усомнился я.

— Да, планетарное, — сказал лидер нации. — Меня хорошо знает весь мир. И вас, вследствие некоторых обстоятельств, тоже знает весь мир. Встреча двух мировых знаменитостей будет интересной для всего мира. Особенно с такой фигурой как вы.

Мы уже объявили о том, что вы проснулись и едете на встречу с лидером российской нации, а вы вдруг исчезли. Непонятно как, и неизвестно куда. Из-за вас пострадало немало людей.

Но как вы себя пропарили в мировых средствах массовой информации! Это же придумать надо. Сильнейшая спецслужба мира потеряла известного писателя. Нонсенс.

Но никто не учитывал политической бдительности наших российских граждан. Причем, чем ниже положение человека в социальной иерархии, тем выше уровень политической бдительности.