— Думаю, помню.

— Детей у меня нет. Даже кошки нет. Запиши телефон. Захочется сменить обстановку — позвони.

— Подожди, я схожу за ручкой, — сказал Роберт Германссон.

Ее фамилия Андерссон, сообщила она в самом конце.

Жанетт Андерссон?

Он покопался в памяти — безрезультатно. Если бы у него сохранились школьные каталоги, может быть, он бы ее и вспомнил. Но Роберт Германссон был не из тех, кто хранит такие реликвии.

Но когда пару дней спустя позвонила мать и спросила, приедет ли он на стопятилетие отца и сестры, он ответил согласием, и Жанетт Андерссон сыграла в этом не последнюю роль. Что ж, оттого, что он признает этот факт, хуже он не станет.

Но признает только частично и только для себя. Наверное, она так и рассчитала, эта Жанетт Андерссон. Как можно противостоять соблазну прийти домой к незнакомой женщине и позвонить в дверь, зная, что тебя ждут?

Конечно, мамочка. Конечно, приеду.

Шипованная резина? Роберт Германссон — и шипованная резина?

Годы в Австралии… Было все. Первый сезон он переезжал с места на место по восточному побережью, нанимаясь на работу в различные туристические конторы. Он работал официантом, стюардом, портье в каком-то отеле. Даже ухаживал за животными (больные панды, они спали восемнадцать часов в сутки, а все остальное время жрали и испражнялись). Байрон Бей, Нуза Хедс, Арли Бич. Кегельбан в Мельбурне… Ни на одной работе больше нескольких недель он не задерживался. Наступление нового тысячелетия Роберт праздновал в пабе в Сиднее, в Сиднее же встретил Паулу. Это была его третья (и последняя?) связь.

Паула была англичанкой, и, подобно Роберту, тоже в бегах. Но Роберт бежал от самого себя, а она — от мужа-алкоголика в Бирмингеме. К моменту встречи с Робертом она жила в Сиднее уже два месяца — ее приютили сестра с мужем, оба врачи. Паула увезла с собой и дочку, Джудит, четырех с половиной лет от роду. В мае 2000 года они с Робертом сошлись, пересекли огромный континент с востока на запад и обосновались в Перте.

Он любил ее. Роберт затруднился бы определить, как обстояло дело с Мадлен и Сейккой, но про Паулу мог сказать точно: он ее любил. У нее был мягкий, уступчивый характер — будь она другой, вряд ли прожила бы с мужем-алкоголиком шесть лет. Роберт старался не злоупотреблять ее мягкостью, они словно бы росли вместе. К тому же она была красива — редкое качество у англичанок. Да, он ее любил.

И Джудит тоже. Его дочке Лене-Софи исполнилось к этому времени пять, но он не видел ее уже четыре года. Сейкка раз в два-три месяца посылала мейл, он любезно отвечал. В бумажнике у него лежали две фотографии, так что каким-то образом Джудит стала для него своего рода утешением.

Это надо было сохранить, подумал Роберт, нажимая кнопку эспрессо-машины. Паула и Джудит… это надо было сохранить.

Его третья (и последняя?) попытка создать семью потерпела неудачу не по его вине. Тому было две причины: внезапная смерть ее отца и столь же внезапная религиозность ее первого мужа. В апреле 2003 года, после трех лет настоящего счастья (он мысленно так их и называл: Мои Счастливые Годы, все с заглавных букв), Паула получила известие, что ее отец попал под грузовик и погиб. Паула с сестрой и Джудит улетели на похороны и задержались — надо было хотя бы несколько недель поддержать убитую горем мать. Он ждал их в конце апреля, потом пятого мая, потом двенадцатого. Но одиннадцатого мая пришел длинный мейл: оказывается, ее бывший муж-алкоголик одумался, бросил пить, уверовал в Бога и стал ответственным и достойным человеком. Ведь Джеффри, что ни говори, родной отец Джудит, и за эти недели она поняла, что ее чувства к нему не угасли.