Когда я приехал, Робби - ты же помнишь, Уолт, моего мальчишку,- так вот, Робби пришел в восторг от этой собаки не меньше моего, но Мэми расфыркалась, мол, пес этот напугает ее чертову кошку Минни. Но она по-

зволила мне держать Джеки, собаку, в гараже, пока за ней не придут по объявлению.

Ну, я дал объявление раз, другой.

Нет, по правде, кажется, я поместил только одно объявление, потому что я сказал себе: «Джеки - это настоящая мужская собака, и если хозяину до нее дела нет, пусть не ждет, что я буду его разыскивать!»

Во всяком случае, никто не откликнулся, и через неделю Мэми спохватилась, что у нас появилась собака, которая не подружится с ее кошкой. Только эта Минни важно вышла на лужайку посмотреть, нельзя ли сцапать парочку воробьев, как Джеки, у которого уже зажила лапа, заметил ее, и, послушай только, ты бы лопнул от смеху: он загнал ее прямехонько на вяз и, ей-богу, не давал спуститься!

Ну, тут началось бурное индейское собрание с Женой Большого Вождя и не предвиделось никакой трубки мира. Она увела меня в дом, подальше от Робби, который меня бы поддерживал, и стала носиться взад-вперед по гостиной на диком мустанге, поражая томагавком бедные жертвы, то есть меня, и крича: «Лоуэл Шмальц, я тебе говорила, и не раз, а все сто раз, что Минни - очень чувствительная и породистая кошка, и я не желаю, чтоб эти жуткие собаки расстраивали ей нервы. Найди законного владельца этого ужасного пса и отдай его назад».

«Кого, - говорю,- назад? Владельца?» А сам усаживаюсь в кресло и зажигаю сигару, будто все это меня забавляет, и, что б она там ни делала, чего бы ни говорила, меня ей не разозлить. И, конечно, я ее поддел: «Кого, - говорю, - назад? Владельца?»

«Ты отлично понял, что я хочу сказать,- говорит.- Немедленно отыщи владельца этого жуткого пса!»

«Прекрасно! - говорю.- Конечно, я пока только успел поместить большое объявление в «Адвокат-тайме», а у этой газеты больше тираж, чем у любых двух газет в наших краях, вместе взятых, - по крайней мере, так они утверждают, и я исследовал этот вопрос и готов с ними согласиться. Но, конечно, этого недостаточно. Ладно, я возьму Джеки под мышку и отправлюсь хоть сейчас. Давай-ка посмотрим: в Зените и соседних городках, в радиусе примерно двадцати - тридцати миль от городской ратуши, около шестисот тысяч жителей, и все, что мне надо сделать, - это постучаться к каждому и спросить: «Эй, мистер, ваша собака?» Только и всего».

«Но ты ведь можешь отвезти этого жуткого зверя туда, где его нашел, и там оставить»,- говорит она.

«Могу, но не отвезу, - отвечаю ей напрямик. - Не хочу, чтоб его переехал какой-нибудь проклятый растяпа-автомобилист. Это ценный пес»,- говорю.

«Он просто урод и жутко грязный. В жизни не видела такой грязнющей собаки»,- говорит.

«О да, конечно, - говорю.- Если исключить тот факт, что это водяной спаньель, а водяные спаньели, даже если они сейчас и не так модны, как коккеры, или жесткошерстные терьеры, или эрдельтерьеры, славятся как самые чистоплотные собаки в мире. За исключением этого, ты кругом права».

«Но ведь нам и не нужна собака»,- говорит. Ну, это меня крепко задело.

«Еще бы, - говорю, - конечно, не нужна. Мне-то она, во всяком случае, ни к чему. Только подумай, с кем я могу возиться по вечерам. Изумительно! С этой милой, пушистой, драгоценной кошечкой, которая меня ненавидит, не хочет сидеть у меня на коленях, а льнет к тебе, потому что ты целыми днями ее гладишь, - что тебе еще делать,- а я должен сидеть в конторе, работать до седьмого пота, и все для того, чтобы прокормить проклятую кошку.