Как все это странно. Его тело вибрировало, словно барабанный ритм проник ему под кожу. Он закрыл глаза, и весь мир закружился у него в голове. Да, он, несомненно, пьян.

Фредрик скользнул губами по щеке Бодиль, нашел ее губы, и они открылись неожиданно, влажные, теплые и мягкие, как спелая слива, разрывающая свою оболочку.

Двери разума захлопнулись. (Ему даже показалось, что с сильным грохотом, который так любят режиссеры американских фильмов в стиле экшн.) Теперь перед ним был только один путь — тесный и прямой, как туннель, и никто уже не мог его остановить.

Она, кажется, поняла, что он не затормозит и не остановится. Ах, как восхитительна эта женская покорность! Она прекратила наигранное сопротивление, поняв, кто теперь здесь главный. Теперь он должен был знать, что делать, как и где. Он же вовсе не собирался миндальничать.

Фредрик повалил ее на пол не как нежный любовник, каким он обычно был, а как грубый насильник, сорвал с нее платье, стянул трусики и обнажил ее волосы между ног. Их было много, больше, чем обычно у женщин, ее лобок показался ему покрытым водорослями камнем, торчащим из гладкого морского дна. Он воткнулся в нее и принялся качаться вверх и вниз, беспощадно, грубо, механически, как зверь.

Было темно, он не видел ее лица. Она хрипло стонала — от наслаждения, страха или боли — он не знал, и ему было все равно.

Барабаны продолжали стучать, экраны светились, манекен ритмично двигался — творилось какое-то безумие!

— Я знала, что с тобой мне будет чудесно, — вздохнула Бодиль, когда он скатился с нее.

Он лежал на спине рядом с ней, тяжело дыша и закрыв глаза.

Открыв их, он уперся взглядом в оскаленную звериную морду. Верхняя губа была агрессивно приподнята, из-под нее торчали острые зубы.

Медвежья шкура.

Он встал, натянул штаны, вспомнил — как это ни удивительно, — что у лестницы стоят картины, и отнес их в машину.

На опасной скорости он мчался домой по кривой дороге, срезая повороты. Он практически ничего не видел и в одном месте едва не перевернулся. Хорошо, что на дороге не было других машин.

Паула лежала на диване, смотрела телевизор и листала английский детектив.

— Что ты так поздно? — сонным голосом спросила она. — Мы уже давно поужинали, дети спят.

— Вот и хорошо, — сказал он, сел на край дивана и расстегнул «молнию» ее брюк. — Значит, теперь я буду спать с тобой.

— Но… — Она удивленно моргнула.

— Никаких но, — ответил Фредрик.

Мужская дилемма

— Как тебе это нравится, мой дорогой?

Фредрик едва не поперхнулся овсянкой, когда поднял глаза и увидел оскаленную медвежью морду на приглашении, которым Паула размахивала перед ним.

— Наверное, эту выставку стоит посмотреть, — сказала она.

— Совершенно точно стоит, — согласился Фредрик. — Я ее видел.

— Уже?

— Да, вчера вечером. Так что я не пойду, но ты сходи обязательно.

Он продолжал есть, время от времени поглядывая на приглашение, которое Паула положила рядом с ним. От одного воспоминания о вчерашнем посещении галереи ему становилось нехорошо. Видимо, он вчера переборщил с вином. Во рту пересохло, а голова сильно болела. Или это были муки совести?

Он перевернул приглашение и прочитал: «Мужская дилемма. Понтус Хиллерт».