– Я сам еще не полностью понял картину, – медленно и осторожно проговорил Пат. – Мне нужно было встретиться с осведомителем в парке. Мы договорились о встрече под фонарем. Я должен был получить сведения для хорошего ареста.

– Почему ты не устроил встречу в Бруклине?

Пат рассмеялся:

– Послушайте! Я получаю информацию от осведомителя, которого нашел сам. Я не хочу никому его передавать. Кроме того, как я понял, информация может иметь связь с моей работой на Бюро уголовных расследований.

– Я думал, тебя освободили от активной деятельности ради связей с общественностью, – заметил Гоффман.

Пат ухмыльнулся:

– Став полицейским однажды, остаешься им навсегда. Не думаешь же ты, что я до конца жизни буду читать лекции? Это просто временная обязанность.

– Ага, – буркнул Гоффман, доставая записную книжку. – Что же, давайте составим грубый набросок. Сколько здесь вообще трупов? По радио я слышал, что три.

– Именно, – сказал Пат. – Мой водитель и эти две обезьяны у "бьюика".

– Это твой водитель по работе? – спросил Гоффман.

– Нет. Он работает у моего тестя. Это было мое собственное расследование.

Бледные глаза Гоффмана окинули его холодным взглядом из-за очков в металлической оправе.

– Вообще ведь это не положено, не так ли?

– Хороший полицейский должен уметь принимать решения на месте, – ответил Пат.

– Ладно. Опиши мне пока картину в общих чертах. Эксперты здесь все осмотрят, а подробные показания мы возьмем в Управлении.

– Конечно, – сказал Пат. – Ну, я подъехал и ждал осведомителя, когда позади остановился этот "бьюик". Я вышел, и Томми, водитель, тоже вышел посмотреть, кто это, а эти два парня выскочили и набросились на нас. Томми достал пистолет – у него есть лицензия, – этот длинный в него выстрелил. Это произошло так быстро, что мне некогда было доставать свой, поэтому они обыскали меня, заставили открыть багажник, и я не знаю, хотели ли они меня вырубить и засунуть туда или просто засунуть и покатать. Но у меня там был паркер 12-го калибра, с которым я охочусь на оленей у себя на ферме.

– Сезон охоты на оленей начинается через месяц, – заметил Гоффман.

– Да, но на собственной земле можно охотиться всегда, – ответил Пат, – и иногда я охочусь на них, когда они начинают трепать мои яблони.

– Да, так что же случилось? – спросил Гоффман.

Его голос совсем не казался дружеским. Он говорил как полицейский, имеющий дело с преступником.

– Послушайте, – сказал Пат. – Не напрягайте меня. Меня чуть не угрохали!

– Верно, – ответил Гоффман, – но это серьезное дело. Будет много шума. Три мертвеца. Такое не каждый день случается.

– Ладно. Так вот, я повернулся, но в багажнике было темно. Я на ощупь нашел дробовик и разделался с ними.

– Подожди секунду, – сказал Гоффман. – Дробовик был заряжен, с патронами?

Пат поколебался. Он знал, что это сложный момент, но иначе было не объяснить.

– Да, я иногда вожу его заряженным. Честно говоря, на такой работе всего можно ожидать, а что толку от незаряженного ружья?

– Ты имеешь в виду, что возил его не только для оленя?

Улыбнувшись, Пат пожал плечами.

– Ты повернулся и убил их, когда они держали тебя на прицеле, и они даже не успели выстрелить? – спросил Гоффман.

– Эти парни обыскали меня и не ждали неожиданностей.