В каждом районе штата Пат посещал общество "Коламбия", где его спонсором был капитан Артур Марсери, Добровольную ассоциацию патрульных и Ассоциацию лейтенантов.

Выступления Пата имели такой успех, потому что они были искренними. Пат действительно ненавидел уличных хулиганов. Он ненавидел тех, кто насилует невинных женщин. Он ненавидел мулатов, которые вырывают у людей бумажники и грабят их в темных аллеях. Он ненавидел пьяных мотоциклистов и "голубых". Он ненавидел девок и ковбоев, заполнявших бары. Он ненавидел банды мотоциклистов, одетых в черную кожу, и вандалов, разбивающих фонтанчики для питья и писавших на стенах, он ненавидел взломщиков, наглых надувал, воров, сексуальных извращенцев, сводников.

При помощи эффектного начала он обычно сразу завоевывал внимание аудитории.

– Как вы представляете себе среднего полицейского офицера? – иногда начинал он, стоя перед аудиторией в своем темном пиджаке со сверкающими пуговицами. – Толстопузый гигант, неотесанный и необразованный. Вы думаете о нем как о человеке, который становится жестоким, когда кто-либо на его территории нарушает закон. Его изображают в виде комбинации Самсона в физическом плане, интеллектуальной посредственности и эмоционального урода. Разве удивительно, что подобное представление заставляет среднего горожанина или терпеть, или не замечать, или даже избегать полиции? Полицейский занимает место где-то посередине между законопослушными и преступными элементами общества. Именно этот образ, поддерживаемый злопыхательской прессой и близорукими доброжелателями, и вызвал необычный рост преступности, в шесть раз обгоняющий рост населения.

Эти слова обычно вызывали вздох ужаса. Затем он подтверждал свои слова, ссылаясь на авторитеты. Он говорил:

– Комиссар Арм подчеркивал, что никогда еще полиция не пользовалась такой низкой степенью уважения. Никогда еще она не подвергалась такой неустанной – и в основном незаслуженной – критике. Никогда еще публика не выражала такое недоверие полиции.

Эти слова обычно вызывали взрыв аплодисментов.

– Причиной такого положения вряд ли можно считать действия нескольких полицейских. По-видимому, идет какая-то кампания, направленная на ослабление полиции и пренебрежение законностью и порядком.

Если аудитория была патриотически настроена, Пат обычно заканчивал словами Уильяма Паркера – комиссара полиции Лос-Анджелеса: "В Америке возникла ситуация, когда несчастный полицейский оказывается во всех отношениях беззащитным. Это опасная традиция, так как общество теряет способность защищать себя и у полицейского возникает неуверенность, из-за которой он действию может предпочесть бездействие. К такой ситуации давно стремятся кремлевские лидеры. При решительно настроенной полиции давняя мечта Коминтерна – кровавая революция – не будет возможна".

Пат знал, что на эту фразу можно положиться, если хочешь вызвать бурную овацию, часто даже стоячую.

На речи Пата часто ссылались, и не только в отделах новостей местных газет, но и в статьях ведущих газет на следующий день.

Пат обратился в службу газетной информации и стал заполнять третий том своих записных книжек, уже распухший от его геройских речей.

* * *

В конце марта 1962 года Пат припарковал свой плимут у знакомого дома в Ривердейле. Сэм Мэсси ждал его в кабинете – камин был разожжен, бренди разлито. На Сэме была шерстяная кофта на пуговицах кремового цвета и желтая рубашка. Очки для чтения в черной роговой оправе висели низко на носу, и Пат заметил на его загорелом лице морщины, говорившие о приближении старости.