– Да, она моложе тех, с кем ты обычно встречаешься. А также немного испорченная. Давно ее знаешь?

– С прошлого года. Она тебе понравилась?

– Ну, конечно!

– Я скажу ей об этом, но не сегодня.

Бордмен улыбнулся таинственной, как у Будды, улыбкой и кивнул на консоль с напитками. Мюллер покачал головой. Марта уже возвращалась к берегу, плывя на спине, так что над гладкой поверхностью воды были видны розовые соски. Оба искоса смотрели на нее, время от времени бросая взгляды друг на друга. Они казались ровесниками после пятидесяти. Бордмен – полный, седеющий и крепкий. Мюллер – стройный и тоже седеющий и крепкий. Вдобавок, когда они сидели, можно было подумать, что они одного роста, но на самом деле все было не так: Бордмен был старше на целое поколение, а Мюллер выше на пятнадцать сантиметров. Знали они друг друга уже лет тридцать. В некотором смысле у них была сходная работа – они оба принадлежали к неправительственному корпусу, который заботился о том, чтобы общественная структура человечества не распалась в просторной Галактике. Они не занимали никаких официальных должностей. Однако служили всеми своими талантами Земному обществу. Мюллер уважал Бордмена за те методы, которыми тот пользовался при составлении своей длинной, импонирующей ему карьеры, но не раз задумывался, действительно ли он любит этого старика. Он знал, что Бордмен – хитрый, лишенный всяческих предрассудков человек, который исходит прежде всего из общего блага человечества. А самоотречение, соединенное с отсутствием каких-либо сантиментов, всегда бывает небезопасным.

Бордмен извлек из кармана туники видеокубик и поставил его на стол перед Мюллером. Похожий на игральную кость в какой-то сложной игре, этот маленький молочно-желтый кубик стоял на поверхности стола из черного мрамора.

– Включи, – сказал Бордмен. – Проигрыватель рядом с тобой.

Мюллер вставил кубик в отверстие рецептора. Из середины стола выдвинулся большой куб – почти метр по диагонали. На боках куба появились изображения. Мюллер увидел какую-то планету, окутанную облаками пепельно-серого цвета, и подумал, что это может быть и Венера. Видеокамера регистрирующего аппарата прошла сквозь слой облаков и передала вид неизвестной планеты, не очень похожей на Землю. Впрочем, грунт там был мокрый, губчатый и деревья росли будто бы резиновые, в форме гигантских грибов. Трудно было сориентироваться в пропорциях, но деревья казались большими. Их бледные стволы, шершавые от растительного волокна, дугообразно извивались, причем от корней до одной пятой их высоты стволы были покрыты наростами, похожими на тарелки. Над стволами не было ни ветвей, ни листьев, только широкие плоские купола, снизу покрытые бахромой.

Внезапно в этом унылом лесу появились три удивительные фигуры. Идущие имели высокие, худые, почти паучьи тела, на узких плечах которых росли пучками восемь или девять конечностей, легко гнущихся в суставах. Головы у них были конические, у основания окруженные глазами, ноздри – небольшие щели в коже, рты открывались сбоку. Существа передвигались на прямых стройных ногах с маленькими шарообразными утолщениями вместо стоп. Кроме того, вокруг них развевались какие-то ленты, наверняка украшения, завязанные между первыми и вторыми суставами рук. Они были совершенно обнажены, но Мюллер не мог высмотреть ничего такого, что говорило бы об их половых органах, или о том, что они млекопитающие. Кожа их, лишенная пигмента, была покрыта ромбообразной чешуей. С чудесной грацией эти существа подошли к тем огромным грибам и начали на них взбираться. Каждый вставал на верхушке дерева и вытягивал одну конечность, которая отличалась от остальных, так как на ее шарообразной ладони торчали пять длинных пальцев, напоминающих усики какого-то растения. Эта конечность была как бы жалом, которое глубоко и легко вонзалось в трухлявый ствол дерева.