Какое-то мгновение они рылись мордами в куче мертвых трупоедов, но, видимо, не питались падалью и искали живого мяса. Их пренебрежение к этим жертвам каннибализма было явным. Потом они повернулись, чтобы посмотреть на Раулинса, стоящего так, что любой из них мог направить одну пару глаз прямо на него. Теперь Раулинс понял, что клетка спасет его. Он не хотел бы сейчас оказаться снаружи, уставший и безоружный, когда эти три бестии бродят по городу в поисках ужина. Но что он мог поделать, если именно в ту минуту прутья клетки стали медленно уходить в мостовую.

Мюллер, который как раз подходил, увидел эту сцену. Он остановился только на секунду, чтобы посмотреть, как исчезают прутья – постепенно, почти вызывающе. Он окинул взглядом трех голодных диких существ и ошеломленного, окровавленного Раулинса, внезапно оставшегося перед ними без всякой защиты.

– Ложись! – закричал Мюллер.

Раулинс, после того как пробежал четыре шага влево, послушался его и упал на скользкий от крови тротуар, лицом прямо в кучу маленьких трупов. Мюллер выстрелил. Он даже не стал утруждать себя регулировкой ручного прицела, так как звери были несъедобны. Тремя выстрелами он повалил этих чудовищ. Они не издали ни звука. Мюллер уже направился к Раулинсу, когда внезапно показался один из роботов, посланных на помощь из зоны F. Мюллер достал из кармана свой шарик-излучатель и направил окошко на робота. Тот повернул к нему свое бездушное лицо. Выстрел. Механизм распался на куски. Раулинс поднялся с кучи трупов.

– Жалко, что ты его уничтожил, – пробормотал он, медленно приходя в себя. – Он шел сюда только для того, чтобы помочь мне.

– Его помощь тебе не нужна. Ты можешь ходить?

– Кажется.

– Ты очень сильно исцарапан?

– И даже покусан. Но это все не так страшно, как выглядит.

– Следуй за мной.

Маленькие гиены вновь собирались на площадь, притянутые таинственным телеграфом крови. Обнажив страшные жуткие клыки, они приступили к более солидной работе над тремя застреленными кабанами.

Раулинс что-то бормотал себе под нос. Забыв о своем излучении, Мюллер схватил его под локоть. Парень вздрогнул, вырвался, но потом, как бы пожалев о своей бестактности, подал Мюллеру руку. Вместе они прошли через площадь. Мюллер чувствовал, как Раулинса трясет. Но он не знал, что это: реакция на приключение, или на свербящую близость неприкрытых чувств. Он жестко сказал:

– Здесь.

Они вошли в шестиугольную комнату, где Мюллер держал свой диагностат. Плотно прикрыв двери, он стал невидимым, и Раулинс очутился один на голом полу. Его светлые волосы приклеились ко лбу, глаза блуждали, зрачки были расширены. Мюллер спросил:

– И долго они нападали на тебя?

– Минут пятнадцать-двадцать, точно не знаю. Их было штук пятьдесят или даже сто. Я передавил их штук сорок и едва подумал, что все кончено и можно передохнуть, как пришли три больших чудовища и, конечно, клетка испарилась.

– Не спеши. Ты говоришь так быстро, что я не все понимаю. Ты можешь снять ботинки?

– То, что от них осталось.

– Сними их, и мы посмотрим твои ноги. На Лемносе хватает всякой заразы. И примитивных организмов, и клопов, и черт знает чего еще.

Раулинс схватился руками за ботинки.

– Помоги мне. Я не могу…

– Тебе будет плохо, если я подойду.

– Ну и черт с ним!

Мюллер пожал плечами, подошел к Раулинсу и стал копаться с изломанными молниями-замками на его ботинках. Металл весь был изгрызен острыми зубами, как, впрочем, и кожа самих ботинок. Через какое-то время Раулинс с голыми ногами лежал, вытянувшись на полу, скривившись от боли, и пытался прикинуться героем.