– Кто?

– Бордони. Эсмилио Бордони, мой профессор системологии в университете. Лекции читал поразительно. Геоминистику… как учить…

– Эвристику, – поправил Мюллер.

– Ты уверен? Я готов спорить, что…

– Ошибаешься. Ты говоришь с экспертом. Геоминистика – это дисциплина, занимающаяся интерпретацией священного писания. Твой отец знал это отлично. Собственно, моя миссия к гидрянам и была экспериментом по прикладной геоминистике. Но, увы, неудачным.

– Эвристика, геоминистика, – Раулинс фыркнул. – Но во всяком случае, я рад, что помог тебе хотя в чем-то и чем-то. Но на будущее я хотел бы обойтись без этой эвристики.

– Я думаю. – Мюллер почувствовал удивительный прилив добрых чувств. – Ты пьешь, Нед?

– Спиртное?

– Ну да, я это имел в виду.

– Умеренно.

– Здесь есть один напиток… Его делают какие-то гномы во внутренностях планеты, – он достал искусно сделанную плоскую бутылку и налил в кубки по глотку. – Я добываю это в зоне С. Там напиток бьет прямо из фонтана. Наверное, ему надо прилепить этикетку: «Пей меня!» – он подал один кубок Раулинсу.

Раулинс осторожно попробовал.

– Крепкий!

– Примерно, шестьдесят процентов алкоголя. Даже понятия не имею, что в нем еще есть, как его приготавливают и для чего. Мне он просто кажется вкусным. Одновременно и сладкий, и выдержанный. Конечно, не очень сильно пьянящий. Думаю, это еще одна ловушка: достаточно выпить один стакан, чтобы окосеть, а остальное довершит лабиринт, – он поднял кубок. – Твое здоровье!

– На здоровье!

Они оба улыбнулись этому архаичному тосту и выпили.

«Осторожно, Дик, – напомнил себе Мюллер. – Ты уже начинаешь брататься с этим парнем. Не забывай, где ты и почему».

– Могу я взять немного этого напитка в лагерь? – спросил Раулинс.

– Пожалуйста. Но для кого?

– Для того, кто может его по достоинстову оценить. Он у нас дегустатор. Путешествует с запасом различных напитков. У него их, наверное, сто сортов. И, как мне кажется, со ста различных миров. Я даже не смог бы запомнить все названия.

– А есть там что-нибудь с Мардука? С планет Денеба? С Ригеля?

– Точно не знаю. Это значит: «Люблю пить, но не знаю названий».

– А может, твой док захочет выменять какой-нибудь напи… – Мюллер оборвал сам себя. – Нет, нет. Забудь о том, что я сказал. Не хочу я никакой торговли.

– Ты мог бы и сейчас пойти со мной в лагерь. Он бы с удовольствием угостил тебя всем, что у него есть в баре.

– Очень уж ты хитрый, Нед, – Мюллер уже уныло смотрел в свой кубок. – Я не дам себя охмурить. Не хочу иметь ничего общего с этими людьми. Мне жаль, что ты так уверен в этом.

– А мне жаль, что ты так уперся.

– Выпьешь еще?

– Нет. Мне пора идти. Я ведь шел сюда не на целый день и мне, наверное, зададут в лагере, что я не выполнил дневного задания.

– Но ведь ты просидел большую часть времени в этой клетке. Тебе не может попасть за это.

– Могло бы. Мне и так немного попало за вчерашний день. Наверное, им не нравится, что я прихожу к тебе.

Мюллер внезапно почувствовал, что сердце у него сжалось. Раулинс продолжал:

– Я потерял весь сегодняшний день, поэтому не удивлюсь, если они мне и вовсе запретят приходить сюда. Итак уже держали зуб на меня, и раз уж знают, что ты не горишь желанием сотрудничать с ними, то уже точно считают мои визиты сюда пустой тратой времени.