— А вы можете быть язвительными. Мне импонируют люди, способные поддерживать острую беседу. Меня быстро утомляют пресные разговоры. Я полностью удовлетворил ваше любопытство?

— Пока да, хотя вы так ничего и не сказали.

— Сказал то, что знал. А теперь, прошу извинить, мне хочется перед Советом переговорить с Александрой. Да и привести себя в порядок следует. Как вы думаете?

Последний вопрос был явно задан совсем не для того, чтобы получить на него исчерпывающий ответ, поэтому я благоразумно промолчал. Орехов же напоследок, словно подслащая пилюлю оттого, что не сказал мне ничего определенного, одарил меня своей приятной улыбкой. Я же довольно кисло посмотрел в след его элегантной фигуре. Он в самом деле ничего не знает, ни во что не вмешивается или это только роль, которую он играет на публике?

Следующим в доме появился могучий мужчина. Я сам немаленького роста, но со своими жалкими сто восемьдесят сантиметрами едва доставал ему до плеча. Не говоря уж о том, что сами эти плечи были чуть ли не в два раза шире моих. И все же больше всего меня удивило то, что он сразу устремился ко мне. Он протянул мне свою огромную руку.

— Так это вы будете нашим новым сотрудником, — сказал он и при этом так сжал мою ладонь, что я едва не вскрикнул от боли. С большим трудом мне удалось удержать на лице улыбку.

Я подтвердил, что, в самом деле, являюсь новым сотрудником концерна.

— Отлично, будем работать вместе, — сказал он своим густым басом.

— Давайте знакомиться, Гарцев Владилен Олегович, заместитель председателя Совета Директоров.

Я представился, думая при этом, кто же ему сообщил о моем появлении в концерне. По крайней мере не Ланина, она мне сказала, что хочет сделать мое назначение сюрпризом для всех.

— Посидим, — показал он на кресло. Внезапно он заорал во всю мощь своих исполинских легких: — Эй люди, есть кто-нибудь?

Его крик оказался услышанным, в комнате почти тот час же появилась донна Анна.

Гарцев вскочил и поцеловал донне Анне руку.

— Как поживаете, моя дорогая? А где мой будущий начальник?

— Она занимается сыном, просила ее извинить.

— Извиняю, воспитание детей — дело святое. А вы не принесите нам что-нибудь выпить.

— Как всегда?

Гарцев развел руками.

Донна Анна вернулась в комнату буквально через пару минут. На подносе, который она несла, стояли несколько бутылок немецкого пива, а на двух больших тарелках лежали огромные порции красных креветок.

— Вот здорово! — воскликнул Гарцев, предвкушая предстоящее пиршество. Его глаза загорелись. — Чего люблю, так пиво с креветками. Этих тварей могу съесть целую гору. Присоединяйтесь.

Я не стал себя упрашивать дважды, так как не меньше своего собеседника любил и пиво и креветки. Тем более последние все были крупные, их явно отбирали не с меньшей тщательностью, чем солдат для зачисления в гвардию. Несколько минут мы вместо разговоров предавались греху чревоугодия.

Съев тарелку креветок и осушив две банки пива, Гарцев, словно вспомнил о существовании во Вселенной моей персоны, внимательно посмотрел на меня.

— Запомните, — произнес он, — терпеть не могу всяких там выкрутасов. Чего хотите спросить, спрашивайте прямо. Я не мальчик, на вопросы, даже самые неприятные, не обижаюсь.

— Хорошо, — согласился я, — скажите, что вам известно об убийстве Ланина?

— Решили разузнать, кто его убил. И поди думаете, что с моими габаритами я первый кандидат на роль убийцы.

— Пока я ничего не думаю, я только спрашиваю. Вы же просили без выкрутасов.

— Верно.