В центре Тихуаны все жило в нетерпеливом ожидании воскресной гулянки. Паркометров было немного, и располагались они далеко один от другого. Я медленно прокатился вверх по разукрашенной главной улице, вдоль заведений со стриптизом, торговых рядов для туристов и гостиниц. На втором круге я увидел «ягуар», приткнувшийся у тротуара напротив гостиницы «Барселона». Бонни с Гретхен все еще сидели в машине. Я нашел паркометр в соседнем квартале. Когда я вышел из машины, Бонни и Гретхен покинули «ягуар» и входили в заведение, которое называлось «Бомба Клаб». Пришлось вернуться назад, к гостинице «Барселона» на противоположной стороне улицы.

Я снял комнату на втором этаже с видом на улицу, зарегистрировавшись под именем Джо Пурдье, и заплатил авансом за две ночи вперед. Я сомневался, что у меня будет много времени для сна. Это было просто предосторожностью — штаб-квартирой на всякий случай.

— Вы хотите подняться к себе, сеньор?

— Нет, грасиас, — сказал я. — Позже.

— Си, сеньор.

Я забрал ключ, сел в кресло напротив витрины и стал ждать, что произойдет на той стороне улицы. Спустя несколько минут я вернулся к стойке и написал телеграмму Дженни на адрес Мамаши Фразелини. Телеграмма гласила:

«ОСТАНОВИЛСЯ В ГОСТИНИЦЕ „БАРСЕЛОНА“. ВСЕ ПРИБЫЛИ БЛАГОПОЛУЧНО. ЦЕЛУЮ,

ДЖО ПУРДЬЕ».

Дженни поймет. Хорошо бы она послала мне чистое белье, но при сложившихся обстоятельствах просить ее об этом было бы слишком.

Голодные колики у меня уже стали настолько жуткими, что игнорировать их я больше не мог. Зайдя в примыкавший к гостинице ресторан, занял столик у выхода на улицу и заказал какую-то дичь и пиво. Пища проваливалась в мой желудок, как камни в пустой бочонок, но когда я привык к ней, она стала вкуснее. Я почти прикончил еду, когда Бонни вышла из заведения и направилась к «ягуару».

Я подписал счет, прошел через вестибюль и пошел за машиной в соседний квартал. Когда я завел мотор, Бонни проехала мимо. Теперь она была одна.

Я смотрел в зеркало, пока мы ехали в противоположные стороны, удаляясь друг от друга. Она повернула направо на первом же перекрестке, что означало, что она, вероятно, не возвращалась к границе. Я повернул налево и остановился, не выезжая на следующую улицу, в ожидании. Через минуты полторы Бонни проехала, направляясь на юг в сторону Агуа Калиенте и к развилке на шоссе, где можно было свернуть на восток к Текате или на юг к Энсенаде.

Пришлось дать ей два квартала форы, прежде чем пристроиться сзади.

Мы ехали к Агуа Калиенте, между нами были три машины. Когда мы приближались к городской окраине, она постепенно увеличила скорость. Машины, которые служили мне защитным экраном, отвернули одна за другой, и я отстал, давая ей достаточно пространства. Я был в нескольких кварталах позади, когда она достигла развилки и промчалась мимо ипподрома, все еще идя на юг.

Береговая линия в Байя Калифорния очень изрезанная, и шоссе, проложенное вдоль нее, оставляет желать много лучшего. Например, ограждения по внешнему радиусу в тех местах, где в сотне футов внизу видна скалистая полоса прибоя. Во-вторых, на некоторых крутых виражах вы настолько отклоняетесь от центра тяжести, что могли бы положить машину на бок одной только силой гравитации. Все это, а также солнце, бьющее в глаза на каждом повороте, не позволяло мне постоянно держать «ягуар» в поле зрения. Однако я продолжал ехать, поскольку, как я уже сказал, здесь было трудно заблудиться.

С левой стороны, когда вы едете на юг, — горы, типичная, с высохшей растительностью, бурая калифорнийская сьерра, простирающаяся на юг и восток. Изредка узкая грязная дорога отворачивает в пересеченную сельскую местность, но ни одна из таких дорог не выглядит действительно проходимой хоть на небольшое расстояние.