* * *

Как говорится беда не приходит одна.

Я, наконец, отбыл свой десятиминутный штраф и транзитом через одно выигранное вбрасывание в зоне канадцев и попадание в каркас ворот, Касатонов бросил, Бурк отбил, а я с метра попал в крестовину, оказался на нашей скамейке.

Юниорский шлем меня раздражал ну очень сильно. Вроде и ничего не мешает, но эта пластиковая клетка как будто не давала мне дышать.

Да еще и пить через её прутья очень неудобно.

Поэтому, я, оказавшись, на скамейке снял шлем, что вообще-то было строжайше запрещено для всех игроков не старше восемнадцати лет и, взяв пластиковую бутылку, принялся пить.

И едва я сделал первый глоток как мне точно в лицо прилетела шайба. У канадского капитана Яуни сбился прицел и в итоге я вместе с водой выплюнул собственную кровь. Ну и два передних зуба. Капу, я тоже в этот момент вынул, идиот.

«Перейти что-ли вместо ЦСКА в Московское Динамо?» — думал я флегматично пока доктор Нестеренко осматривал меня в подтрибунном помещении Саддлдома. — «Ну и восьмой номер взять. Чтобы совпадение было прям стопроцентным».

— Были бы мозги, было бы сотрясение, — сказал Сан Саныч свою обычную шутку-самосмейку. Была у него такая черта, одинаково шутить очень много раз, — зубы теперь тебе, Саша, вставлять. Но в целом, всё не так страшно. Сейчас я тебе губы заштопаю и будешь как новенький.

Пока Нестеренко меня латал второй период подошёл к концу и раздевалка заполнилась игроками и тренерами сборной.

Как же Тихонов на меня орал! Я и не знал что наш, обычно сдержанный главный тренер умеет в такие речевые обороты.

Впрочем, его фонтан красноречия вскоре иссяк и дальше он говорил строго по делу. Кто какие ошибки совершил и как нам дальше играть.

Как это ни странно, Виктор Васильевич решил ничего принципиально не менять в нашей игре. Он только изменил порядок выхода на лёд третьей и четвертой тройки. И всё.

Меня его тирада, вместе с десятиминутным штрафом и выбитыми зубами здорово разозлили.

Поэтому я буквально вылетел на лёд и встал на вбрасывание.

Встал и превратился в статую. Хватит уже давать Коскинену даже малейшие поводы. Я сама концентрация.

Свисток, игра возобновилась и я отдаю Фетисову.

Меня за прошедшие сорок минут было очень мало в этой игре. Пора исправляться!

Глава 24

24 февраля 1988 года. Канада, Калгари

Стадион Olympic Saddledome. 21:30 по местному времени. Матч олимпийского турнира по хоккею с шайбой среди мужчин. Канада — СССР. 21:30 по местному времени. Второй перерыв. Студия канадского телеканала TSN. В студии присутствуют: Дон Черри, комментатор TSN и его гость на сегодняшнем матче, Фил Эспозито.

— Окей Фил, второй период подошёл к концу, что ты можешь сказать о том что мы сейчас увидели?

— Только одно, второй период меня сильно порадовал. Дон, ты знаешь моё скептическое мнение насчёт международных турниров. Без игроков из НХЛ они совершенно неинтересны. Но я очень доволен тому, как наши парни сыграли против русских в этом периоде. Это было очень мощно и внушительно. И как я и говорил, рано еще лепить из этого русского, Семенова, второго Харламова или даже ставить на одну доску с Уэйном. Где-то там, в своей деревенской лиге он может и что-то показывает, да и в предыдущих матчах в составе своей сборной тоже. Но но стоило ему столкнуться с Канадой, пусть даже и такой, в по настоящему важном матче, как он сразу сдулся.

— Ты знаешь как я отношусь к русским, в этом мы схожи. Но мне кажется что ты немного преувеличиваешь. От тех же американцев он и камня на камне не оставил, да и в Москве дважды сыграл против наших сборных очень и очень сильно.