— Я постараюсь, — скромно ответил я.

Скромность ответа Третьяку вовсе не означала того, что я собирался скромничать на площадке. Уж что-что, а дарить самому себе галстук я сегодня точно не собирался.

Так что, извините норвежцы, сегодня Саша Семенов настроен показать товар лицом взыскательной канадской публике!

13 февраля 1988 года. Канада, Калгари

Стадион Stampede Corral. Матч олимпийского турнира по хоккею с шайбой среди мужчин. СССР-Норвегия. 19:00 по местному времени (14 февраля в СССР, 4 часа утра в Москве, 6 утра в Свердловске). 8000 зрителей. Все билеты проданы.

Эх, жаль, что уровень команд сегодня вечером не сопоставим. Я бы хотел начать свой путь на крупных международных турнирах с более серьезных соперников!

С канадцами, шведами, чехословаками, или на худой конец с финнами или американцами. Тем более, что у ребят в красном на звездно-полосатых зуб со времен «чуда на льду». Но за него лично я спрошу уже через 4 дня!

Но нет, сегодня у нас в меню норвежцы. Что ж, как говорится, в отсутствии гербовой бумаги будем писать на туалетной. Большие сборные оставим на сладкое.

И не знаю, что стало виной тому, что Corall, бывший дом огоньков, который во время своего открытия был крупнейшей крытой ледовой ареной к западу от Торонто, сегодня полон.

Может быть канадская публика просто любит хоккей.

Или, может быть, зрители пришли посмотреть на «красную машину», ну не на норвежцев-же, в самом деле!

Я, как и наш тренер, Виктор Васильевич Тихонов, смелое сравнение, спору нет, терпеть не мог это прозвище. Ну какая мы машина? Советский хоккей, это в первую очередь импровизации. Пусть и наложенные на фундамент железной дисциплины и изнурительных тренировок.

И уж тем более «Красная машина» это не про российский хоккей времен печально известного Ротенберга. Но не буду о грустном.

А может быть все эти восемь тысяч зрителей пришли посмотреть лично на меня? Кто знает.

В любом случае, арена была полна, и она, эта арена, хотела зрелища.

И его есть у всех нас и у меня лично!

* * *

Несмотря на то, что моя тройка номинально считалась второй, Тихонов на стартовое вбрасывание выпустил именно нас. Лукиянова, Семенова, Каменского.

Донельзя заряженный я буквально вылетел на лёд, выиграл стартовое вбрасывание у норвежца Торресена, отца будущей легенды «Салавата Юлаева» Патрика Торресена и начался карнавал!

Свою первую шайбу на олимпийских играх я забросил уже через восемь секунд после начала встречи.

Касатонов, которому пошла передача от меня, отдал Каменскому. Валера вошёл в зону и тут же отдал мне под бросок. Мы это не наигрывали, но мой правый крайний видел мой настрой и не поскупился на передачу.

Обманным движением я убрал защитника Сальстена и от души, что есть силы щелкнул по воротам!

Жалко, что сейчас техника не такая, как будет всего через двадцать лет. Скорость полёта шайбы на информационном кубе не показали, но думаю что там было под сто миль в час. Ну или 160 километров в час, если говорить про метрическую систему мер, которая в ходу в нормальных странах.

В любом случае, норвежский вратарь, Верн Мотт, не справился с моим броском, и шайба просвистела мимо его ловушки, вонзившись точно в левую девятку. Один-ноль!

Отпраздновав с партнерами по стартовой пятерке и отбив пять остальным игрокам, я уселся на скамейку.

Сняв дурацкий юниорский шлем, скорей бы надеть нормальный, открытый, с визором, а не эту клетку, сделал пару глотков воды, протер лицо полотенцем, в Коралле было достаточно душно, и через четыре минуты снова вышел на лёд.

Чтобы принять в нашей зоне передачу Сергея Старикова, набрать скорость, обыграть трех норвежцев, их движения казались мне ну очень медленными и бросить в домик Мотту.