— Товарищ Кулагин, вы сейчас перегибаете палку, — сказал Тихонов, — даже если и предположить что мой игрок совершил какое-то нарушение инструкций, а надо еще удостовериться, так ли это, тяжесть его проступка не соизмерима с тем наказанием, которые вы предлагаете. Если это произойдёт, я буду жаловаться на самый верх. Тем более что товарищ Грамов здесь в составе нашей олимпийской делегации.

— Это ваше право, товарищ Тихонов, — сказал Кулагин и добавил перед тем как выйти, — в любом случае я буду делать свою работу, а вы делайте свою.

Когда дверь за ним закрылась Тихонов заговорил уже со мной:

— Семенов, ну ты и чудак на букву М — слышать ругательство, пусть даже и такое, из уст главного тренера было очень странно, — какого черта ты по олимпийской деревне шастаешь как по своему Нижнему Тагилу? Ты хоть понимаешь что слова Кулагина это не простые угрозы? Такие как он всегда стараются выслужиться, показать свою полезность. Им, по большому счету наплевать и на сборную вообще, и на тебя в частности. Они только и ждут любую возможность выставить себя на первый план, заработать внеочередную звездочку себе на погоны.

— Еще и наш общий друг Мироненко здесь, — добавил Асташев, — я уверен что он уже знает о твоей промашке, Саша. И он точно приложит все усилия чтобы отправить тебя в Москву первым же рейсом.

— И что мне теперь делать? — спросил я.

— Ничего, ты уже натворил тут дел. Иди в свой номер и носа оттуда не высовывай, — ответил Тихонов.

— А как же тренировки и завтрашняя игра?

— Тебе сейчас не о завтрашнем вечере и тренировках нужно думать, а о том чтобы вообще в команде остаться, — сказал Тихонов, — и вот что. Ты сначала садись за стол, вот тебе ручка и бумага, — с этими словами Виктор Васильевич полез в ящик стола и достал оттуда всё необходимое, — и пиши объяснительную. Очень подробно. Зачем ты покинул трибуны во время матча с немцами. Когда и как к тебе подошёл этот канадец, о чем вы с ним разговаривали. В общем, всё пиши.

— Так запись же есть, — недоуменно сказал я.

— Не умничай, — одернул меня Тихонов, — запись записью, а бумага в этом деле необходима. А мы с тобой, Сан Саныч, — это уже к Асташеву, — должны тоже кое-что написать. Характеристику Семенову, то как мы видим ситуацию, к чему может привести отправка Семенова в Москву и прочее.

— На чьё имя писать? — спросил я.

— На имя Марата Владимировича Грамова, на чье же еще? — удивленно ответил Виктор Васильевич.

Вздохнув я сел, придвинул лист бумаги ко мне, взял ручку и начал писать.

«Председателю Государственного комитета СССР по физической культуре и спорту Грамову Марату Владимировичу…»

* * *

Товарищ Мироненко был по настоящему счастлив. Он, насамом деле и полетел в Канаду чтобы следить и ждать. А тут такая удача!

И теперь-то он всем покажет! И самое главное, теперь можно с чистой совестью и с полным правом сказать кому нужно:

«Вот видите товарищи! А я еще два месяца назад говорил о том что этот Семенов не достоин места в сборной Советского Союза и в нашем, советском хоккее!»

Сейчас всего-то нужно присоединиться к мнению товарищей из КГБ и дело в шляпе. Отправят Семенова в Москву, а потом можно будет им заняться и поплотнее. Тем более что кое-какой компромат на него имеется.