— Пьёшь не пьёшь, а надо же тебе в новую культурную среду вживаться? Белых ворон не любят!

Бывший физрук поднял наполненные рюмочки, Сане одну протянул.

— Давай погнали.

— Не, я пас бать, уморился.

— Ну, мое дело предложить!

Батя отказывать себе не стал. Насвистывая под нос Киркорова «Ты, только ты» тяпнул сначала свои пятьдесят граммов, а затем и Сашкину водку выпил. Ну и селедочкой закусил, той самой, что побывала на полу. Надо ж чем-то закусывать.

— За твоё здоровье! Расти большой не скажу, ты итак детина у нас с мамкой вымахал.

Пельмень вещи в рулон свернул, дернул чистые трусы с полки и пошёл стираться намываться. Хотелось скорее смыть с себя духоту сегодняшнего дня, да поваляться в кровати. Может сестра плеер не взяла, по кайфу будет музон послушать, расслабиться как следует. Песни у сестры на кассете классные.

С этими мыслями Пельмень вышел в коридор. Там его ожидал приятненький сюрприз — проходя мимо квартиры своей сексапильной соседки, по которой Саня давно пускал слюни, он увидел, что домашних тапок на месте нет, зато рядом с ковриком стоят туфельки на высоком каблучке.

Опа.

А вот это уже интересненько складывается — вернулась гулена стало быть. Первая мысль пришедшая в голову при виде туфелек на высоком каблучке, стала мысль о кофе. Как хорошо, что у Сани хватило тяму Нескафе в загашнике оставить — в пакетике ещё на пару тройку чашек должно хватить.

Дверь в квартиру соседки оказалась незаперта, более того — приоткрыта, щёлочка маленькая видна. Проходя мимо Саня разумеется в комнатушку как бы не нароком заглянул, огляделся как следует. Свет в тесной комнатушке был включён и посмотреть внутри было на что. Половину комнаты занимала одна большая кровать натуральный траходром, на ней куча трусиков, целая коллекция, чулки… все как Пельмень любит.

— Есть кто? — Саня трижды постучал в дверь. — Поздороваться хотел.

Не ответили, соседки внутри комнаты не оказалось. Впрочем понимание, где она может быть пришло сразу — из ванной доносился плеск воды.

Саня подошёл ближе к двери, ухо прислонил, прислушался.

— Я ждала тебя, так ждала

Ты был мечтою моей хрустальною

Угнала тебя, угнала

Ну и что же тут криминального?

Соседка намывая телеса упражнялась в вокале песней Ирины Алегровой, когда Пельмень вдруг понял, что привычка не запирать за собой дверь, обнаружилась у неё и тут. Дверь в ванную была открыта. Ну то есть незаперта.

Саня огляделся, удостоверился, что в коридоре он совершенно один, ну и дверь потянул на себя.

А тут даже уже не оп, а прямо таки опля…

Он сглотнул, наливаясь пунцом и переступая с ноги на ногу. Соседку Пельмень застал в той любопытной позе, когда она стояла раком у раковины и тянулась к трусикам, лежавшим на тумбе. Из ванной она вышла, вода плескалась из крана раковины и красотка даже успела полотенцем обмотаться. И все бы ничего, но полотенце на талии, без того короткое, сейчас немного (ну совсем немного) сползло вверх, приоткрывая филейную часть и эм… как бы так сказать… Приоткрывая кое чего пикантное, смахивающее на спелый персик.

Следом Пельмень понял, что достаточно одного дня на заводе, чтобы профдеформации хапнуть. По крайней мере, в голову полезли вопросы глупо-разные. Интересно, а там посадка прессовочная? В системе отверстие вал?

Саня, понятное дело, в проходе замер, и дверь как-то сразу забыл закрыть. Кашлянул в кулак — горло першить начало. С чего бы это вдруг? Забылись проблемы минувшего дня и вся мозговая активность нырь— и ниже пояса нырнула.

Заслышав сухой кашель, соседка обернулась и вылупила на Пельменя свои выразительные глазки.

— Сашка ты… — удивилась она, а потом скользнула по телу Пельменя взглядом.