В госке не оказалось никого. Мастера разбежались кто куда. Но рабочие периодически заглядывали. Кто детальки положить, кто за работу спросить, кто от делать нечего шатается — баклуши бьет.

Так и сейчас, в госк зашёл работяга со знакомой Пельменю рожей. В мелкой дюралевой стружке весь, усами забавно шевелит, в руках штангенрейсмас держит.

— А где Никифор Петрович делся? — кивнул на место мастера который в прошлый раз технологию изучал.

Дмитрий Дмитриевич покосился на часы на стене.

— Совещание у них с начальством.

— Может вы тогда сориентируете по вопросу? Вы ж за старшего? У меня тут детальки дюже…

— Казявкин, обед уже через полчаса. Давай потом все разговоры! — перебил Дмитрий Дмитриевич. — Иди вон в столовую сходи. Там баба Зина борщ сегодня обещала! Со сметаной!

— Понял. Нет вопросов, — тотчас согласился с предложением мастера рабочий.

И Казявкин с сияющей рожей ушёл. Чего бы в столовку не сходить, раз мастер разрешает. Тем более на борщ со сметаной!

— Саша, дверь закрой, пожалуйста, — велел мастер, рабочий на радостях не закрыл госк и из цеха доносился шум работающего оборудования, который с толку сбивал.

Пельмень дверь прикрыл, погружая небольшое помещение в тишину. Единственным звуком здесь был звук работающего вентилятора.

— Дмитрий Дмитриевич, вы на мой вопрос так и не ответили, — напомнил Пельмень.

— Какой ещё вопрос — где я был? Где-где, шабашка подвернулась, — раздраженно ответил мастер. — Много будешь знать быстро состаришься.

И с этими словами достал из кармана штанов увесистый такой пресс денег. Не в плане именно толщины, а в плане номинала. Пельмень только на первый взгляд насчитал несколько сотен рублей. Точно конечно не посчитаешь, но сумма серьезная, а зарплату сегодня не выдают — видать от той самой шабашки капнуло. Видимо хорошая такая шабашка выпала Дмитрию Дмитриевичу, правда сечка тоже хорошая нарисовалась… Деньги мастер сунул в ящик стола.

Следом подошёл к аптечке, висевшей на стене — белая такая с красным крестом. Открыл. Достал оттуда лейкопластырь, перекись водорода и йод. И с этим добром подошёл к зеркалу возле которого аккуратно обработал свою рану. Сначала перекисью как следует ливанул — рана зашипела, перекись запузырилась. Дмитрий Дмитриевич зубы стиснул.

Ему бы по хорошему в медпункт пойти показаться, подумал Пельмень, сечка все же довольно неприятная и глубокая, по правильному бы зашиться, чтобы быстрее повреждение зажило,но идти никуда мастер не собирался. Его дело.

Дождавшись пока перекись перестанет «работать», Дмитрий Дмитриевич насухо вытер рану стерильной ватой, далее обработал сечку йодом по краям и аккуратно заклеил лейкопластырем, соединяя разошедшиеся концы кожи.

— Ну вот, теперь как огурчик, — заявил он собственному отражению. — Как на собаке заживёт.

— К врачу бы тебе, долго затягиваться будет рана, — все таки сказал Пельмень.

— Успеется к врачу, — Дмитрий Дмитриевич отмахнулся от предложения Пельменя как от назойливой мухи.

Гулко выдохнул, кивнул на стул.

— Присаживайся, не стой, глаза мозолишь… это, Сань, тебе с утра передали пацаны мастера чем сегодня заниматься? Инструкции там, методички? Я же надеюсь ты сделал то, что я велел?

Было видно, что Дмитрий Дмитриевич самую малость суетиться — растерян, как будто места себе не находит. Ну понятно что так, адреналин в крови видимо упал.

— Ну ка расскажи мне основные должностные обязанности слесаря механосборочных работ, — велел он.

— С лицом у тебя что? — не обратил внимания на вопрос мастера Пельмень, а вот ответ на свой вопрос все же хотелось услышать.