— А рашгард не достал? — Пельмень знал, что никакого рашгарда ему не видать как своих ушей, но спросил для порядка.

— Прости, не искал, рашгард твой за отдельную плату. Это ж для весогонки?

— Что то типа того.

— Ну для весогонки у меня, сын свой рецепт. К нам когда сборная вольников заезжала — ребята делились секретами, а мы на ус наматывали. Рассказать?

Саня пожал плечами.

— Короче обматываешься целлофаном, надеваешь шубу…

— Понятно, бать, — перебил Пельмень. — И чего, много так вес гоняло?

Батя видать смекнул, что забрехался и давай дальше пуху накидывать и жути нагонять.

— А ты думаешь, как наш знаменосец Карелин олимпийское золото брал? — нахохлился батя. — Утро, в Карелине 133 килограмма веса, а лимит до 130 килограмм. Ну так вот, наш знаменосец давай в целлофан заворачиваться, шубу надевать. Воду с лимончиком пьёт, потеет…

— Ты ему что ли в Сеул шубу привёз? — улыбнулся Пельмень.

— Ну не я, но…

— Забей бать, в общем, — перебил Саня, отмахнувшись. — Обойдёмся пока без рашгарда.

Понятно, что про чудесную весогонку Карелина в шубе и целлофане Саня не поверил. Да и золото Сан Саныч по греко-римской борьбе взял.

— Забью, ты Саня мальчик взрослый и понимаешь, что я больше нужного приволок для твоего кента, а пока… — батя похватал разложенные по комнате вещи и засунул все обратно в баул. Сумку застегнул, свершу сел. — Водка импортная где? Как договаривались. Ваш черёд господа.

— Ща бать. Все будет, как договаривались, — сказал Пельмень.

Обошёл свою кровать, где за батареей была припрятана та самая бутылка саке, из залежей бати Сёмы.

Бутылку с иероглифом Саня вытащил, бате дал.

— Поскольку ты с душей к делу подошёл, бать, мой кент попросил передать тебе вот это вместо столички. Хрен ты такое по всему Союзу достанешь.

— У ты бля… — Игорь Борисыч покачал головой изумлённо, рассматривая красиво оформленную бутылку саке. — Водка говоришь?

— Водка, — подтвердил Пельмень.

— Желтая?

— Такую в Японии хлещут, бать. Говорят без похмелки идёт.

— А че открытая? — бывший физрук заметил, что бутылка вскрытая.

Саня действительно вскрыл саке вчера и решил немножечко разбавить японскую водку русским самогоном. Понятно, что батя винцо пить не будет, а вчистую в саке нет и двадцати градусов. Для бати это как водички выпить.

— Отличная штука. Сколько градусов? — батя снял пробку занюхнул, довольно вытянул рожу. — Не говори, сам чувствую — пятьдесят. Не меньше.

— Че то типа того, — подтвердил Пельмень.

— Крепкая зараза, — Игорь Борисыч поднялся, подошёл к стенке, взял стопку. — Хлопнешь, сын?

— Пропущу.

Батя облизал резко пересохшие губы и плеснул себе саке, разведённую самогоном в стакан.

— Ну а я отдам дань нашим узкоглазым братьям. Выпью.

Выпить правда батя не успел — в этот момент в дверь позвонили. Долго так, нагло.

— Какого там хрена принесло… — бывший физрук нехотя поставил стопку на телевизор. — Не твоего друга?

— Не, я никого не жду.

Пельменю действительно ждать некого. Сёма в больничке, сестра на морях, мамка на работе, а больше Пельмень никого не знает. Может…

Додумать Саня не успел — в дверь начали стучать.

— Милиция! — послышался низкий мужской голос.