Я с беспокойством размышлял о том, что нас ждет впереди. Теперь мы попали во владения индейцев, а никто не распознает в человеке слабость быстрее, чем они. Храбрый спокойно проходил сквозь их стаю, тогда как трусу не позволялось ступить и шагу. В том, что мы встретим индейцев, сомнений не возникало даже у них.

Приблизительно в полдень пестрый бычок бросился в кусты. Я как раз ехал верхом на соловом, который действительно оказался отличной пастушьей лошадью. И соловый помчался за бычком, словно койот за кроликом. Бычок петлял, изворачивался, но соловый продолжал наседать на него пока тот не вернулся к стаду.

Выбравшись на опушку тополиной рощи, я достал кисет с табаком и уже закурил самокрутку, когда услыхал тихий голос, зовущий меня из кустов. За высоким тополем стояла Рыжая, ее лошадь находилась поблизости.

— Иди сюда, — позвала она, — нам нужно поговорить.

Я с любопытством огляделся вокруг. Коровы паслись, понемногу передвигаясь вперед. Мы шли по хорошей траве, и Гейтс позволил стаду самому определять скорость. Развернув лошадь, я подъехал к ней.

— Слезай, разговор долгий.

Спрыгнув на землю, я снял шляпу и подошел к ней. Она придвинулась ко мне еще ближе. Это была очень красивая девушка, с таким телом, что рядом с ней даже некоторые наши старики начинали чувствовать себя молодыми. Но я ей не верил.

— Что такое? — насмешливо спросила она. — У тебя нет времени даже перекинуться со мной словцом?

Внезапно она обхватила меня руками. Не за шею, а за плечи. И тут же я услыхал шорох сзади. Пока пытался сбросить ее руки, кто-то подкрался и ударил меня по голове чем-то тяжелым. Помню только, как лежал лицом вниз на пыльной траве и кто-то шарил у меня по карманам.

— Черт возьми, здесь нет! — Голос я не узнал.

Я попытался пошевелиться и поступил, конечно, неправильно, потому что получил новый удар и услыхал, как Рыжая засмеялась.

Когда я очнулся, дождь барабанил по шкурам вигвама и огонь трещал в очаге. Моему взору предстал затянутый дымом костер. Вдруг надо мною склонилось чье-то лицо, и зазвучала невнятная речь на языке шауни. Потом появилось другое лицо — тот самый молодой индеец, у которого я приобрел солового.

— Тебе лучше? — спросил он.

— Где я?

— Недалеко от гор Уашито.

И тут я вспомнил: Рыжая схватила меня за руки, а кто-то молодой, судя по голосу, ударил по голове.

— Где моя шляпа? — спросил я.

Я попытался сесть, но боль стрелой пронзила мне череп, так что я повалился на спину, схватившись за голову.

Молодой шауни принес мне шляпу.

— Это не моя, — возразил я.

— Так себе шляпа, — заметил он. — Может быть, кто-то забрал твою?

— Вы нашли меня. О чем говорили следы?

Он уселся на корточки, жуя вяленое мясо.

— Девушка ждала. Ты подъехал и спустился на землю. Кто-то скрывался за деревом, он ударил тебя. Часа через два-три мы тебя обнаружили.

Я осторожно сел. Голова гудела. Повернувшись к нему, я сказал:

— Благодарю тебя.

Ухмыльнувшись, он ответил:

— Благодари свою крепкую голову. — И мы рассмеялись.

— А ты кто? — спросил я. — Живешь среди шауни, но хорошо говоришь по-английски.

— Мое полное имя Джим Бигбеа, и я чистокровный индеец. Беда в том, что, еще будучи ребенком, я нанялся объезжать лошадей. С тех пор так и пошло. Работал либо на скотоводов, либо в транспортной бригаде. Несколько месяцев был следопытом в армии. Как видишь, отбился от стада. Не белый, но больше и не индеец.

— Прямо как я. Мы с тобой из одного теста… И вот еще что, — спросил я, — кто это меня стукнул?

Угостившись моим табаком, он ответил:

— Один из тех, кто идет следом за вашим стадом.