Коттон сделал мне знак рукой, и я направился в его сторону. Еще одна туша, некогда превосходная верховая лошадь, валялась на бизоньем лежбище, — вся земля вокруг нее была растоптана. На поверхности виднелись углубления, оставленные носками ботинок человека, который, лежа на животе, стрелял. И уж он стрелял так стрелял. Коттон насчитал сорок две гильзы. Похоже, кто-то держал здесь круговую оборону.

Сверху на все это наложились следы подкованной лошади или нескольких лошадей. Одну гильзу копыто втоптало в землю.

— Кто бы он ни был, ему удалось уйти, — сказал я Мэддену. — По крайней мере, в тот момент. Должно быть, он удерживал их до темноты, а потом смылся. Отпечатки копыт оставили, когда они прискакали и убедились, что его уже нет.

Мы объехали место действия, изучая следы. Собирались тучи, ветер трепал поля наших шляп, поднимал пыль.

— Будет дождь, — заметил Коттон. — Хотел бы я знать, что стало с Корбином.

Мне нечего было ему ответить.

На след мы наткнулись совершенно случайно. Уже собрались уезжать, чтобы осмотреть местность к востоку, когда я заметил темное пятно на земле, возле кустов шалфея.

— Гляди-ка, — позвал я Коттона.

— Будь я проклят! — воскликнул он, рассмотрев отпечаток. — Какой умный парень… Снял сапоги. Теперь идет в одних носках.

Отпечаток был неотчетливым, но теперь мы знали, чего искать, и вскоре нашли. Чуть поодаль обнаружился другой, более четкий след. Тот, кто его оставил, поторопился, но его противники так далеко не заглядывали, и к тому же они искали отпечатки сапог.

Целый час мы упорно шли по следу, иногда теряя его, потом находя снова, надеясь в конце концов выйти и на самого человека, который, возможно, ранен. Нам помогал случай и Божий промысел.

Сбившись со следа еще раз, мы прекратили поиск и стали обдумывать ситуацию. Куда мог направиться путник, который отчаянно нуждался в укрытии?

Мы осмотрелись. Над ближайшим хребтом торчали деревья и скалы, а западнее раскинулась низкая, пересеченная местность, покрытая редким кустарником.

— Ставлю на низину, — заявил я. — Это смышленый парень. Он догадается, что они станут искать его вон там.

— Думаю, что ты прав, — согласился Коттон. — Но все равно съезжу наверх.

В низине я обнаружил место, где он остановился и натянул сапоги, дальше шел обутым. К тому времени он, должно быть, уже здорово натер ноги.

Низина представляла собой старые лежбища с небольшими канавами, по которым дождевая вода стекала в ручей. По овражку, глубины которого едва хватило, чтобы кое-как скрыть человека, он спустился к ручью.

Сам по себе ручей был небольшим. Ныне пересохший, в дождливую пору он бежал стремительным потоком. До сих пор на дне сохранились остатки влаги. Вероятно, вода накопилась здесь незадолго до того, как мимо прошел наш герой. Возможно, ему даже удалось напиться.

Мы осмотрели ручей в обе стороны и нашли его следы, ведущие вверх по течению. Он часто останавливался, чтобы передохнуть.

— Должно быть, ранен, — предположил Коттон.

— Или городской житель, не привычный к тяжелым переходам.

— Ты думаешь, это Тарлтон?

— Может, и он, — согласился я.

Сверху упало несколько капель. Порывшись в тюках, мы достали плащи и надели их. Дождь становился сильнее, видимость ухудшилась. Жестокий ветер хлестал нас по лицам полями наших шляп. Он пригнал с собой холодный ливень.

— Все следы смоет, — забеспокоился Коттон.

— Он никуда не уйдет от русла. Здесь вероятней всего найти воду… какую-нибудь лужу или даже родник.

И мы таки нашли прерывистый след, хотя под дождем отпечатки уже почти потеряли форму.