Ткнув пятками в бока лошади, я немного продвинулся вперед. Логично было бы подползти к краю оврага и посмотреть… или просто подъехать. Возникало вполне естественное желание взглянуть на то, что увидел Хэнди Корбин, если он и правда что-то увидел.

— Коттон, — позвал я тихо, даже не повернув головы. — Возьми с собой вьючную лошадь и, как только подам знак, рви вправо и дуй что есть мочи. Там низина, доберись до нее и скачи в овраг впереди нее. Я отправлюсь туда же.

Если они нас поджидают — а у меня было именно такое предчувствие, — их собьет с толку то, что мы бросимся врассыпную.

Я шепотом успокоил коня:

— Все в порядке, приятель, сейчас идем.

Почувствовав, как напряглись его мышцы, я крикнул: «Вперед!» — и пришпорил коня. Он прыгнул так, словно им выстрелили из пушки, и мы бросились на приступ оврага. С винтовкой в руках я спустился на дно и, развернув коня, поскакал вверх по пересохшему руслу.

Раздался приглушенный выстрел. Преодолев поворот, я выскочил прямо на них, моя лошадь неслась галопом. Держа винтовку в одной руке, как револьвер, выстрелил в ближайшего противника почти в упор с расстояния не более шести футов. Пуля опрокинула его, и он рухнул под копыта коня.

Они-то думали, что мы будем вместе и дадим деру при первом же выстреле. А мы разделились, едва кто-то из них успел нажать на спуск.

Другой бандит, видно, тот, что стрелял, был застигнут врасплох на вершине склона в неустойчивом положении. И как только резко дернулся, чтобы навести винтовку, песок осел у него под ногами и он, потеряв равновесие, съехал на дно оврага.

Все еще держа винтовку, как револьвер, я послал в него пулю, но промахнулся, так как моя лошадь продолжала нестись во весь опор. Я развернулся в узком пространстве оврага. Как всякая хорошая пастушья лошадь, мой конь мог обернуться на пятачке и еще оставить два цента сдачи.

Упавший — приземистый, рыжий мужчина, которого я никогда не встречал раньше, — поднялся на ноги. Его лицо побагровело и исказилось зверской гримасой, вытаращенные бледно-голубые глаза уставились на меня. Винтовку он уронил во время падения и теперь схватился за револьвер. Нельзя было терять ни секунды… Я направил на него лошадь, сбил с ног и опрокинул на скалы, револьвер вылетел у него из рук.

Моя лошадь остановилась и развернулась, я направил винтовку на распростертое тело, на мгновение заколебавшись, стрелять или нет. Увидав это, он вытянул руку и закричал:

— Ради Бога, не стреляй!

— Ты сам за мной охотился, — заметил я, все еще держа его под прицелом.

Что стало с первым противником: он убит или только ранен? Шагом я отвел лошадь в сторону так, чтобы видеть обоих. Тот лежал неподвижно, вблизи от него я не заметил никакого оружия.

Сколько их могло быть?

— Эй, мистер, — обратился я ко второму, — хочешь жить — рассказывай. И если мне покажется, что ты лжешь, получишь пулю в живот и останешься здесь навсегда.

— Не стреляй! — взмолился он снова. — Смотри, я ранен, и, по-моему, тяжело.

— Уж наверное, тяжело, — согласился я. — И кто ж вас на это подвигнул?

Мне теперь видны были их лошади, и одну из них я узнал. Она принадлежала Гейтсу, очевидно, ее украли вместе со стадом.

— Это Квини. Она обещала, что все будет просто, и предложила по тридцать долларов за каждого.

— Где она теперь?

— Наверное, там, возле Форкса, вместе со стадом.

— Откуда она знала, что мы придем?

— А черт ее знает.