Полемей прошел на корму и поднялся на ют. Племянник Антигона возвышался над Менедемом, как башня; он был одним из самых крупных людей, которых когда-либо видел родосец. И в отличие от Соклея Полемей не был тощим и неуклюжим — он был крепко сбит, широк в плечах и груди. Один такой мужчина стоил многих.

Полемей был такой громадный, что Менедему даже пришлось снять одну руку с рукояти рулевого весла и, сделав жест, как будто он сметал что-то в сторону, сказать:

— Прошу прощения, почтеннейший, но будь добр сделать шаг вправо или влево. Мне нужно видеть, что там впереди.

— А. Хорошо. — Полемей и не подумал извиниться.

Менедем удивился бы, если б узнал, что этот человек хоть раз в жизни перед кем-нибудь извинялся. Но Полемей все же передвинулся, причем у него хватило ума перейти не к левому борту, а к правому. Если бы внезапно нагрянула беда, она, скорее всего, явилась бы с Эвбеи, а не из Аттики. Помолчав несколько мгновений, племянник Антигона спросил:

— Насколько большой флот привел Птолемей на Кос?

— Около шестидесяти судов, — ответил Менедем.

Впервые за все время их недолгого знакомства Полемей улыбнулся. Но, даже улыбаясь, он оставался грозным.

— Вполне достаточно, чтобы пнуть моего дорогого дядю по яйцам. Но вполовину меньше того, что он заслужил.

«Это теперь ты так говоришь, — подумал Менедем. — А пару лет назад ты был правой рукой своего дорогого дяди. Думаю, тебе просто пришлось не по душе, что у него подросли сыновья».

Но вслух, разумеется, Менедем ничего подобного не сказал — Полемей не относился к людям, располагающим к подобным откровениям.

— Ты знаком с кем-нибудь из капитанов Птолемея? — спросил племянник Антигона.

Менедем покачал головой.

— Прости, господин, но я простой торговец.

— Ты не простой торговец, иначе Птолемей не послал бы тебя за мной. — Взгляд Полемея был острым, хищным и жестким, как у орла. — Ты встречался с кем-нибудь из его морских командиров?

— С одним-единственным, — ответил Менедем. — Его пятиярусник остановил нас на пути в гавань Коса. Тогда нам задавали всякие вопросы, которые морские офицеры обычно задают незнакомцам.

— Ага! — Полемей подался вперед. Весь вид его говорил: «Ну наконец мы хоть к чему-то пришли!» — Как его звали? Сколько серебра у вас ушло, чтобы заставить его посмотреть в другую сторону?

— Я так и не узнал его имени, — слегка раздраженно ответил Менедем. — И этот человек не поднимался на борт нашего судна, поэтому подкупить его не было возможности.

Судя по виду племянника Антигона, тот не поверил ни единому слову.

— Тогда как ты заставил его пропустить вас? Птолемей, как и многие другие, платит своим офицерам за то, чтобы те всех подозревали. От них не было бы большой пользы, будь они другими.

— Как, о несравненнейший? — Терпение Менедема начало истощаться. Ему не нравилось, что его допрашивают с пристрастием на борту его же собственного судна, тем более что в вопросах Полемея он не видел никакого смысла. — Я показал ему шкуру тигра, вот как. После этого офицер оставил меня в покое и больше не докучал.

Но Полемей не понял намека. Он просто изменил направление своих вопросов.

— А где ты достал тигровую шкуру? Ты был в Индии? Не может быть, чтобы ты ходил туда с Александром, ты слишком молод!

Люди, ходившие в походы с великим македонским царем, явно собирались тыкать этим в лицо младшему поколению до скончания своих дней.