Соклей и Менедем прошли сквозь толпу воинов, чтобы добраться до двери. Люди Птолемея просто стояли в сторонке, а телохранители Полемея сердито таращились на родосцев. Этих воинов специально обучали и платили им деньги, чтобы они защищали своего хозяина, но, оставаясь здесь, они не смогли бы выполнить свою работу. Впрочем, даже если им бы разрешили войти, их все равно превосходили бы числом люди Птолемея, но до телохранителей племянника Антигона это не доходило. Они не хотели оставаться по одну сторону двери, в то время как Полемей был по другую, и негодовали на любого, кому разрешили войти.

Миновав приемную и выйдя во двор, Соклей мельком увидел рабыню с неприкрытым лицом — она вела жену Полемея к лестнице, поднимающейся к женским комнатам. Полемей стоял во дворе, глядя им вслед.

Птолемей вежливо подождал в андроне, пока жена его нового союзника не скрылась из виду, а потом показался со словами:

— Радуйся, Полемей. Добро пожаловать на Кос.

Он протянул руку, и Полемей пожал ее. Племянник Антигона был на целую голову выше повелителя Египта и вдобавок на двадцать лет его моложе. Но ни рост, ни молодость не стоили здесь ни халка. Птолемей, крепкий и массивный, был более сильным из них двоих.

И он принимал это как должное, потому что продолжил, не дав Полемею ответить:

— Мы нанесем несколько крепких ударов твоему дяде.

— Я трахну его в задницу вместо колбасной шкурки, — заявил Полемей.

Грубая непристойность покоробила Соклея. Ему и не снилось, чтобы даже македонец мог выпалить что-нибудь столь вульгарное, но Птолемей лишь засмеялся.

И Менедем засмеялся тоже.

Должно быть, на лице Соклея отразился ужас, потому что Менедем наклонился к нему и прошептал:

— Это Аристофан.

— Да? — шепнул Соклей в ответ.

Менедем кивнул.

Соклей посмотрел на Полемея с непривычным уважением. Тот не только процитировал автора комедий — хотя и строчку же он выбрал! — но был достаточно проницателен, чтобы догадаться: Птолемей узнает цитату, и она не вызовет у него отвращения.

— Тебе представится такой шанс, — сказал правитель Египта. — Мне понадобится каждый талантливый офицер, а когда подтянутся твои люди, я найду и для них хорошую службу.

У племянника Антигона был такой вид, будто он разжевал незрелую айву. То, о чем говорил Птолемей, ничем не напоминало равноправный союз. Очевидно, племянник Антигона ясно это понял, потому что сказал:

— А я думал, мы будем партнерами.

— Мы ими и будем, — легко согласился Птолемей и хлопнул Полемея по спине. — Входи в андрон, выпьем за все, что мы сделаем с Антигоном.

Он помахал Соклею и Менедему.

— И вы, ребята, тоже входите. Ни о чем не беспокойтесь — я ведь пообещал, что вас не забуду.

В андроне раб налил вино Птолемею и Полемею, а потом двум родосцам. Соклей совершил небольшое возлияние и, выпив, приподнял брови. Во-первых, вино было крепким, разбавленным водой в соотношении один к одному или вроде этого. Во-вторых…

— Прекрасное вино, господин, — сказал Соклей. — Если оно с Коса, мне бы хотелось знать, где ты его раздобыл. Не помешало бы погрузить немного такого вина на «Афродиту». Мы получим за него хорошую цену.

— Оно наверняка лучше, чем тот отдающий смолой уксус, который вы пьете со своими моряками, — заметил Полемей.

— Думаю, это местное вино, но о деталях ты должен спросить моего управляющего. — Птолемей небрежно махнул рукой. — Гадаете, как потратить серебро, которое вы от меня получите, да?

— Да, господин. А почему бы и нет? — отозвался Соклей.