— Что ж, мне это не слишком нравится, но вынужден признать: так, наверное, будет лучше и для судна, и для наших дел. Поступим, как ты сказал.

— Я думал, ты поднимешь больше шума!

Соклей криво улыбнулся:

— Если хочешь, могу поскандалить.

— Не стоит. — Менедем тоже улыбнулся. — Рад, что ты такой благоразумный. Просто не многие на твоем месте так бы себя повели.

— О, я буду драться, как дикий кабан, если сочту, что прав, и выпущу кишки у охотничьих псов нелогичности, которые станут кусать меня за пятки, — заявил Соклей. — Но какой смысл горячиться и париться, отстаивая ложные убеждения?

— И все-таки ты мог бы меня переспорить. Вообще-то у тебя были неплохие шансы, — ответил Менедем. — Вспомни, как расправился Плохой Логик с Хорошим Логиком в «Облаках».

— Ты все время поминаешь эту грязную пьесу, — сказал Соклей. — Ты же знаешь, что она не входит в число моих любимых.

— Но в ней много хорошего, — возразил Менедем. — К тому времени, как Плохой Логик заканчивает свою речь, Хороший Логик понимает, что почти все афиняне — шайка широкозадых катамитов.

— Но это неправда! — запротестовал Соклей.

— Так считают люди, — ответил банальностью Менедем. — И пьеса очень смешная.

— То, что люди считают истинным, часто влияет на то, как они себя ведут или как говорят, и потому и впрямь становится истинным, — задумчиво проговорил Соклей. — Я же гонюсь за правдой, следуя туда, куда она меня приведет, куда бы она ни привела…

Он погрозил Менедему пальцем.

— Но я бы никогда не вышвырнул правду за борт, чтобы заставить кого-то посмеяться.

— Ты — воплощенная добродетель. — Менедем мог бы сказать это насмешливо, так как его двоюродный брат и впрямь бывал иногда занудным.

Но тот и в самом деле обладал многими добродетелями, и сейчас Менедем как никогда был склонен их признать, ведь Соклей не поднял шума из-за того, что им предстояло двинуться в Милет.

— А вон и «Афродита», — показал Соклей.

Пара моряков на борту торговой галеры заметили капитана и тойкарха и помахали им. Менедем помахал в ответ и вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Жарко и влажно, — проворчал он.

— И то правда. — Соклей посмотрел на север. — И по-моему, поднимается легкий ветер.

Он говорил так, будто надеялся, что его разуверят. Но Менедем, к сожалению, был с ним согласен.

— Надеюсь, мы не попадем в бурю, — сказал он. — Сезон поздноват для бурь, но мне не нравится, как парит. Такое обычно бывает перед грозой.

— Согласен, — ответил Соклей. — Может, нам не стоило отпускать команду для кутежа?

Менедем пожал плечами.

— С равным успехом можно попасть в шторм и в Милете, и посреди Эгейского моря.

Он шагнул с присыпанной песком грязи на доски пристани, нагретые солнцем и гладко отшлифованные босыми ногами бесчисленных моряков.

Когда они с Соклеем приблизились к «Афродите», Аристид спросил:

— Так завтра на судно принесут знаменитое косское вино? Боюсь, что нет, — покачал головой Менедем. — Никомах заломил слишком высокую цену.