Менедем тоже снял руку с весла и послал пирату воздушный поцелуй.

Гемолия была быстроходней «Афродиты». Даже если бы Менедем захотел погнаться за пиратами — а он этого не хотел, — он не смог бы их догнать.

— Дай людям вздохнуть, Диоклей, — сказал он, подумав: «Будь я капитаном триеры, я бы обязательно погнался за этими ублюдками».

Но даже триера, быстроходное военное судно, не всегда могла сравниться в скорости с гемолией.

Менедем нахмурился. Как бы он хотел, чтобы существовал корабль, с помощью которого можно было бы очистить моря от пиратских галер!

Но хмурился он недолго. Задыхающиеся гребцы разразились радостными криками, а Диоклей сказал:

— Отличная работа, шкипер! У большинства этих брошенных катамитов не хватает храбрости для настоящего боя.

— На это я и рассчитывал, — ответил Менедем. — Но тот усатый сукин сын заставил-таки меня понервничать. Я уж гадал, не захочет ли он и вправду подраться.

Менедем возвысил голос, чтобы все на борту могли его слышать:

— Давайте поприветствуем Соклея, который попал в пирата с первой же стрелы!

Гребцы, конечно, ничего этого не видели: они смотрели назад, в сторону кормы. Радостный крик, которым они приветствовали своего тойкарха, прозвучал еще громче, чем крик в честь самого Менедема: теперь люди успели слегка отдышаться.

Менедема развлекало зрелище того, как Соклей, все еще стоя на баке, помахал гребцам — чего те тоже не могли видеть — и проговорил, запинаясь:

— Спасибо большое.

«Даже когда у Соклея есть повод сиять от гордости, он, похоже, не знает, как это делается», — весело подумал Менедем.

Держа в руках лук и колчан, Соклей вернулся на корму, и Менедем приветствовал его строкой из «Илиады»:

— Радуйся, в народе ахейском самый первый стрелец!

— Я не первый, ты же знаешь, — ответил Соклей со своей обычной беспощадной честностью. — Ты стреляешь лучше меня, хоть и ненамного. А попасть в цель, стреляя в движущуюся мишень с качающегося судна, — это скорее удача, чем проявление мастерства.

Все это было правдой, но сейчас не имело никакого значения.

Менедем покачал головой.

— Ты так легко не отделаешься, мой дорогой. Нравится тебе или нет, но ты — герой!

Сам бы он наслаждался шумными приветствиями и выражениями восторга. Чего стоит человек, которого не хвалят товарищи? На взгляд Менедема — не многого. Но Соклей покраснел, как красивый юноша, к которому впервые пристал с докучливыми просьбами старший.

Менедем подавил вздох. Временами скромность его двоюродного брата заходила слишком далеко.

Пролив, разделявший острова Андрос и Эвбея, имел дурную славу, однако сейчас, когда по нему шла «Афродита», воды его оставались более-менее спокойными. Так как Эвбея лежала по правую руку от судна, а берег Аттики — по левую, Соклей позволил себе облегченно вздохнуть.

— Теперь нам не надо больше беспокоиться о пиратах, — заметил он.

Менедем покачал головой.

— Еще как надо. Разве ты не собираешься возвращаться?

Увидев прихлынувшую к щекам двоюродного брата краску, Менедем сжалился над ним.

— Но должен сказать, я и сам не жалею о том, что нахожусь на подветренной стороне Эвбеи.

— И я не жалею, — сказал Соклей.

Длинный, узкий остров лежал, как щит, к северо-востоку от Аттики.