— Завтра мы будем в Халкиде.

— Я тоже на это рассчитываю, — ответил Менедем и начал цитировать список кораблей из «Илиады»:

— Старые города, — пробормотал Соклей.

Но смотрел он на запад, в сторону Аттики — туда, где лежала земля, на которую ему хотелось попасть.

— Вон там находится город, не такой уж старый, — показал он, — однако имя которого проживет так же долго, как имя Трои: Марафон.

Менедем мало интересовался историей, однако ему было известно это название.

— Там афиняне преподнесли персам первый урок, показав, каково покушаться на свободу эллинов, — сказал он.

Соклей кивнул:

— Верно.

Да, так и было на самом деле, хотя все обстояло не так уж просто. Вплоть до Марафонской битвы персы с завидной регулярностью выигрывали сражения против эллинов, но сейчас никто не желал вспоминать про те дни.

— Ты знаешь историю Фейдиппида? — спросил Соклей.

— О да, — ответил его двоюродный брат. — Этот парень пробежал от Марафона до Афин, чтобы принести весть об исходе битвы, выдохнул: «Радуйтесь, мы победили!» — и упал мертвым.

— Верно. Когда я жил в Афинах, я один раз специально отправился в Марафон, чтобы увидеть собственными глазами, как выглядит поле битвы. Я потратил на путешествие большую часть дня — а я ехал на муле; столько же занимает длинный дневной переход гоплита. Неудивительно, что Фейдиппид рухнул мертвым, пробежав такое расстояние без передышки.

— Да тебе-то зачем понадобилось проделать весь этот путь? — изумился Менедем.

— Я уже сказал — мне хотелось увидеть все самому.

— Да на что там смотреть — место как место, — заявил Менедем. — Ведь битва произошла много лет назад.

Они уставились друг на друга, и лица их выражали одинаковую степень непонимания.

Пожав плечами, Менедем снисходительно заметил:

— Что ж, каждому — свое. Думаю, я зайду в порт Рамнунт, что за Марафоном на аттической стороне пролива. Там якорная стоянка лучше, чем на эвбейской стороне.

— Ты пытаешься свести меня с ума, так ведь, дорогой? Одно из двух: или пытаешься свести с ума, или искушаешь, побуждая меня прыгнуть за борт, — сказал Соклей.

Менедем засмеялся.

Соклей и впрямь шутил. Ясное дело, он не сунет череп грифона под мышку и не побежит, подобно Фейдиппиду, в Лицей.

«Разумеется, не побегу, — подумал Соклей, — как бы сильно мне этого ни хотелось».

— Недалеко от побережья у деревни Рамнунт есть храм Немезиды со статуей богини, высеченной из глыбы паросского мрамора, — продолжал Соклей, частично под впечатлением предыдущего разговора. — Этот мрамор персы принесли с собой, чтобы сделать в честь своей победы монумент и водрузить его в Афинах. Некоторые говорят, что статую изваял Фидий, другие — что Агоракрит.

— Ты видел ее? — поинтересовался его двоюродный брат.

— О да, по дороге в Марафон я останавливался там. Это прекрасная статуя Немезиды в короне с орнаментом из крошечных Побед и оленей. В одной руке богиня держит чашу с вырезанными на ней рельефными фигурками эфиопов, а в другой — яблоневую ветвь.

— Фигурки эфиопов? А почему именно их?

— Пусть меня склюют вороны, если знаю, — ответил Соклей. — Жрец сказал, якобы это потому, что отец Немезиды — Океан, а эфиопы живут на берегу океана, но мне объяснение показалось слишком натянутым. Похоже, Фидию просто захотелось вырезать эфиопов, вот он и вырезал их.