После этого мы взмахнем крыльями и полетим делать осмотр.

Наши шансы обнаружить сейф миллиардолетней давности на неизвестно где расположенном астероиде – и, кто знает, существует ли он вообще? – кажутся мне фантастически ничтожными. Остальные, по-моему, чувствуют то же самое.

Но все сомнения мы держим при себе, стараясь даже не думать о них. Во всяком случае, я стараюсь.

Я окончательно перестал понимать, как мы могли поставить все на такую идиотскую карту. Бросили самую богатую стоянку Высших, которая когда-либо попадалась археологам, плюнули на приказы Галактического Центра, остались без гроша, скачем от звезды к звезде… Археологам положено быть спокойными, методичными ребятами, способными год за годом стачивать клювом по пылинке с алмазной горы. Что мы, черт побери, здесь делаем? Как дошли до жизни такой? С чего это взяли, что здесь можно хоть что-нибудь найти?

Темные мысли на темной планете под темной звездой.

Доктора Шейна, похоже, одолевают такие же сомнения. Еще бы – эта дикая охота совершенно не в его характере. Он разваливается на глазах. Мы все слегка обеспокоены его состоянием. Вчера он разъярился и размазал по стенке Стин Стин – нет, действительно, он ему чуть щупальца не поотрывал за то, что это полено еловое случайно нажало не на ту клавишу, пустило в компьютер два потока информации одновременно и погубило несколько часов тяжелой работы. Доктор Шейн говорил такое, что все были просто шокированы, особенно, когда он прошипел:

– Будь на то моя воля, вы бы в жизни не попали в эту экспедицию! Вас навязали мне, чтобы продемонстрировать расовую терпимость землян!

Стин Стин перенесло этот кошмар удивительно стойко. Его-ее щупальца слегка дрогнули, боковые складки мантии встали дыбом, и я уже ждал воинственной речи, обвиняющей доктора Шейна в омерзительном шовинизме.

Ничего подобного. Как выяснилось позже, этим утром Стин Стин обсуждало с Мирриком основные положения христианства. А вечером я только рот открыл, когда оно сказало:

– Я прощаю вас, доктор Шейн. Вы явно не отдаете себе отчета в том, что говорите.

Маленькая глупая интерлюдия. Но очень неприятно видеть, как милый, добрый доктор Шейн срывается из-за такого пустяка. Наверное, он очень волнуется. Совсем, как я.

Как ты, наверное, знаешь, я успел прославиться на весь мир своим тактом и ненавязчивостью. Итак, поварив несколько дней в голове замечание Яны обо мне и Келли, я выработал гениальный план разговора на эту тему.

Мы снова отправились вдвоем зажигать сигнальную ракету. По расписанию со мной должен был идти старина 408б, но я поговорил с Пилазинулом, и он устроил так, что Яне пришлось заменить уважаемого коллегу с Беллатрикса.

Когда мы выбрались из воздушного шлюза на ледяное плато, я сказал:

– Что ты имела в виду, когда говорила обо мне и Келли?

Во какой я мастер окольных подходов!

Шлем Яны полностью скрывал ее лицо. Голос в моих наушниках был невыразительным.

– Ты о чем?

– На прошлой неделе. Ты спросила меня, не хочу ли я пойти вместе с Келли.

– Мне кажется, ты предпочитаешь ее общество моему.

– Это не так, Яна! Клянусь тебе…

– Дай ракету.

– Черт, Яна, у тебя просто разыгралось воображение! Келли – всего лишь андроид, неужели не ясно? Как ты могла подумать, что возможны…

– Кто будет запускать, ты или я?

Я нажал кнопку.

– Пожалуйста, ответь мне, Яна. Почему ты думаешь, что я и Келли…

Что Келли и я…

– Мне не хочется обсуждать эту тему.

Она отошла в сторону, повернулась ко мне спиной и уставилась на черное солнце, неуклюже изображая внезапно пробудившийся интерес к астрономии.