— Стекло, я — Ветка, привод принял. Я на курсе, на глиссаде.

— Понял, Ветка. Включили маяки расстояния. «МиГ» Поручика начал снижение. Семенов повторил маневр ведущего.

— Стекло, прием устойчивый.

— Ливень, как слышишь? Подтверди прием.

— Стекло, я — Ливень, прием подтверждаю. Радиомаяк взял, иду по глиссаде.

— Ливень, увеличить дистанцию.

— Понял тебя, Стекло. Есть увеличить дистанцию.

— Прошли первый маяк. Полкилометра.

— Выпустить шасси.

— Есть выпустить шасси.

— Включить посадочные огни.

— Есть включить посадочные огни.

— Прошли второй маяк. Прием отличный. Как полоса, Стекло?

— Полоса влажная, но сильного скольжения не будет, обещаю.

— Стекло, разрешите посадку?

— Разрешаю. Удачи, парни. Внизу показалась светлая полоса электричества. Вскоре она превратилась в узкую полоску ВПП, обозначенную двумя рядами прожекторов. Промелькнули ниточка ограждения, какая-то техника, полотно дороги. «МиГи» заходили на посадку. Алексей сосредоточился на управлении. Вот задние стойки шасси коснулись колесами полосы, самолет дернулся, легко рванулся вверх на амортизаторах, затем на полосу опустилось переднее сдвоенное колесо. Резкий рывок — открылся тормозной парашют. «МиГ» Алексея остановился в двадцати метрах от самолета Поручика. Отстегнув маску, Семенов уронил голову на грудь — этот полет вымотал его до предела.

Из забытья его вывел стук лесенки, которая легла на борт самолета. Алексей открыл глаза и щелкнул замками фонаря. С легким шипением гидроцилиндров открылась кабина. Отстегнув лямки и ремни, он перевалился через борт, скатился по трапу и спрыгнул на полосу.

Снег пошел перед обедом, оказавшись, вопреки прогнозам, вовсе не злым и морозным, похожим на манную крупу, а совсем наоборот — пушистым, теплым, с хрустальными проблесками. Каким-то даже согревающим. Фиолетово-серые тучи повисли над высокими темно-зелеными елями, над крышами домов, над асфальтовой дорогой. Ни малейшего дуновения ветерка. Черная «Волга», свернувшая с основного шестиполосного шоссе на узкую отводную дорогу, продиралась сквозь снегопад, словно осторожное животное через доисторические асфальтовые болота. «Дворники» старательно сметали с лобового стекла налипавшие белые хлопья, но на месте растертых в ничто снежинок тотчас же возникали новые. Машину неожиданно тряхнуло на выбоине. Шофер беззвучно выругался себе под нос и включил дальний свет.

— Накатали. По такой-то погоде, — заявил он уже громче, ни к кому конкретно не обращаясь. — Утром расчистили да после обеда грейдером прошлись, и опять вон… к вечеру совсем занесет. «Волга» покатила еще медленнее.

— Да уж, по такой погоде немудрено, — подал голос сидевший рядом с водителем молодой светловолосый мужчина, одетый в форму полковника. Он повернулся и посмотрел на сидевшую позади пару — лысоватого мужчину лет пятидесяти в дорогом костюме и таком же дорогом штучном пальто и молодую женщину в норковой шубе. Женщина вежливо улыбнулась в ответ, но ничего не сказала. Мужчина пожал плечами.

— Хорошая погода, — совершенно спокойно, даже с какой-то вроде бы ленцой протянул он. — Сразу чувствуется зима. А то в последние годы Новый год был не Новый год, а так — слякоть да грязь одна. Хоть в этот раз разгулялась природушка.

— И то верно, — эхом подхватил светловолосый, нервно улыбнувшись.

— Новый год, — задумчиво повторил лысоватый, глядя в окно.

— Хороший праздник.