|
В этом для него заключалась суть всей жизни. «Наверное, спит и видит себя генералом, — подумал Алексей Михайлович. — Себялюбивый мальчик с далеко идущими планами. Грандиозными! Наполеоновскими!» Сейчас он безгранично предан Саликову, заглядывает ему в рот, готов в любую секунду расхохотаться в ответ на веселое замечание. Будет поддерживать его даже в самом пиковом случае, потому что знает: Алексей Михайлович для Володи — пропуск в мифическое светлое будущее. Но стоит случиться какой-нибудь неприятности, попади благодетель в опалу, тот же самый Володя искренне, с чувством заклюет его и перебежит на сторону нового хозяина, чтобы успеть вовремя лизнуть руку, которая гладит и подбрасывает кости с барского стола. «Волга» начала притормаживать. Алексей Михайлович вздрогнул, очнувшись от невеселых дум, и посмотрел в окно. Кирпичная, с широким застекленным окном будка пропускного пункта вынырнула из-за завесы снега, словно тень «Летучего голландца» из свинцовых штормовых волн океана. Подтянутый серьезный капитан, приоткрыв дверь, вышел на улицу. Володя продолжал громко рассказывать Антонине Сергеевне историю из собственной армейской жизни. Легкую, как анекдот, абсолютно ничего не значащую. Развлекал, развлекал Володя своих значительных спутников, добросовестно отрабатывал грядущий вечер, генеральский ужин и будущее весьма полезное знакомство. Капитан подошел к «Волге», наклонился и побарабанил костяшками пальцев в окно. Володя встрепенулся и, приоткрыв дверь, осведомился с легкой тенью недовольства:
— В чем дело, капитан? Саликов знал дежурного капитана, встречал его несколько раз, когда приезжал к Щукину, сюда же, в генеральский городок. Этот парень в свое время возглавлял какую-то серьезную спецгруппу десантников, доводилось ему здороваться за руку и с полковниками, и с генералами, а потому его было сложно напугать звездами на погонах. Да и в городок частенько наезжали гости посерьезнее Володи. Не обращая внимания на заносчивый тон полковника, капитан повернулся к Саликову. Алексей Михайлович вновь покосился на стриженый затылок Володи и подумал про себя: «Господи, какой дурак! Самый настоящий дурак. Сказано ведь: относись к другим так же, как к самому себе». Он приоткрыл свою дверь и спокойно произнес: — Здравствуйте, капитан. С наступающим вас. Офицер подошел ближе и козырнул: — Здравия желаю, товарищ генерал! Вас тоже с наступающим Новым годом. Алексей Михайлович, не дожидаясь непременно последовавших бы вопросов, сообщил: — Мы к Щукину. Петр Иванович нас ждет. Капитан тоже помнил его и поэтому утвердительно кивнул: — Хорошо, товарищ генерал. Но я должен позвонить и удостовериться. — Разумеется, капитан. Разумеется, — кивнул Алексей Михайлович и улыбнулся, давая понять, что прекрасно понимает особенности нынешнего капитанского положения и ничего не имеет против небольшой проверки. — Товарищ генерал, — капитан покосился на неподвижно сидящего на переднем сиденье Володю, — мне необходимо знать, кто ваш спутник. — Владимир Андреевич Прибылов, — сообщил Саликов. — Петр Иванович предупрежден о приезде этого человека. — Одну минуту! — Капитан скрылся в своей будке. Через широкое окно Саликов увидел, как дежурный набирает номер на телефонном аппарате внутренней связи. — Наглец, а?! — вдруг подал голос Володя. — Знает ведь вас, а туда же. «Я должен созвониться, проверить…» — Успокойтесь, Володя, — раздраженно оборвал его Саликов. — Успокойтесь. Если бы в войсках все офицеры делали свое дело так же хорошо, как этот капитан, уверяю вас, наша армия до сих пор оставалась бы одной из самых сильных в мире. |
