От Парижа до Сен-Дени всего десять километров, но первая часть путь лежит через холмистую местность. Лошадь Видока к такому не привыкла. Она стонет в своей упряжи, скользит, едва не падает, беспрерывно пьет из луж. В двухстах метрах от холмов Монмартра нам приходится вылезти из экипажа и идти пешком. Но когда мы минуем ворота Сен-Дени, дорога подсыхает, здания попадаются реже, пока не исчезают совсем, и Шарлю, наконец, предоставляется возможность вздремнуть — что он и делает, и спит столь же крепко и сладко, как по дороге из Сен-Клу.

— Только посмотрите на него! — восклицает Видок. — Да может ли он делать что-нибудь еще, кроме как спать?

В начале одиннадцатого Сена поворачивает на запад, и нашим взорам открывается зеленая равнина. Буйная растительность волнами подступает к окруженному стеной городу. Изнутри доносятся крики уличных торговцев, щелканье бичей, мычание коров. И вдруг в самый неожиданный момент начинают звонить колокола аббатства: в их звоне остальные звуки растворяются.

— За дело! — объявляет Видок.

Вытащив из-под сиденья картонный цилиндрический футляр, он извлекает из него карту, пестрящую отметками углем.

— Некрополь здесь, — показывает он, расстилая карту на скамье. — Прямо на кладбище пройти нельзя, только через аббатство. В склеп, который нам нужен, можно попасть через ворота из придела Богоматери — вот здесь, видите? Обычно ворота заперты, но сегодня церковный служитель получил приказ открыть их на время с одиннадцати до двенадцати.

— Почему бы им просто не открыть ворота, когда она прибудет?

— Она терпеть не может привлекать к себе внимание. Поэтому и одевается так, во все серое и мешковатое, чтобы проскальзывать незамеченной. А теперь слушайте внимательно. Вам ни при каких обстоятельствах не следует идти за ней. Ваша задача — просто находиться поблизости, ожидая, пока она появится.

— И что потом?

— А потом вы берете Шарля под руку и идете. Прямо у нее перед глазами, быстро проходите. Если желаете, можете поприветствовать ее: «Доброе утро, мадам!», но не обращайтесь к ней ни по имени, ни с титулом. Поклонился — улыбнулся — пошел дальше. Ясно?

Город отчетливо вырисовывается в свежем утреннем воздухе. Словно иллюстрация, вырезанная из старого манускрипта.

— А если что-то пойдет не так? — спрашиваю я.

— Я буду в нефе. Если произойдет что-то, с чем вы не сможете справиться в одиночку, подайте мне сигнал.

— Какой сигнал?

— Откуда, черт побери, мне знать? Постучите себя по голове, ущипните за задницу! Это вас устроит, месье Подайте Мне Сигнал?

— Можно придумать что-нибудь и попроще, — бормочу я.

Нахмурившись, он скатывает карту и прячет ее обратно в футляр.

— Если она узнает его, Эктор, это существенно облегчит нашу работу. А если нет… что ж, этим мы займемся в свое время.

Первое существо, встречающее нас внутри городских стен, — гордость и краса Иль-де-Франса, овца. Она предпринимает попытку вскарабкаться по стенке экипажа, блея при этом столь приветливо, что Шарль просыпается.

— Где мы? — спрашивает он спросонья.

— На королевском кладбище, — отвечает Видок. — Вам понравится, обещаю.

Десять минут спустя Шарль тянет меня за рукав.

— Может, уже пойдем?

Потому что смотреть особо не на что. Стараниями революционеров ниши пусты, полы обшарпанны, на хорах не хватает плит.